Моя девочка

Надвигаюсь на нее, сам не осознаю, что делаю. Вчерашний день, ночь с Мариной, и чертов сон, вывел меня из равновесия. Лина отступает, хлопая ресницами, упирается в стену. А я подхожу к ней вплотную, опираюсь рукой об стену возле ее головы, опускаю взгляд на ее губы, которые она облизывает. И я понимаю, что это предел. Если я сегодня ничего не поменяю, то случится что-то непоправимое. Забираю у нее из рук свою кружку. С грохотом ставлю ее на стол. Отталкиваюсь от стены, и быстро покидаю кухню. Иду к Марине. Прохожу в спальню, замечая, что Мариша проснулась.

— Доброе утро милый, — сонно улыбается она, подтягиваясь на кровати.

— Доброе. Слушай, я тут подумал, — без предисловий говорю я. А что если твоя племянница поживет в моей пустующей квартире?

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4
Только шаг до запретной любви.

Только шаг нас с тобой разделяет.

В жизни много опасных лавин,

К нам несётся особенно злая.
Как могу я других осуждать,

Если я и сама не святая?

Я должна от тебя убежать,

Только сил на побег не хватает.
И остаться на месте нельзя,

Ведь лавина совсем уже рядом.

Друг от друга мы прячем глаза,

Чтоб случайно не встретиться взглядом.
Только шаг до запретной любви —

Шаг надежды и счастья, и… муки.

Только шаг до запретной любви —

Шаг до встречи и шаг до разлуки…
(Светлана Касьянчик)
Алексей
Никогда не лгал людям. Ложь, даже во благо, все  равно остается ложью, а лгать близким людям, смотря им в глаза, это  подло вдвойне. Но, как говорится «Никогда не говори «никогда»». Не зарекайся. Я смотрел Марине в глаза и лгал ей. Или недоговаривал правды, так мне было легче оправдать свою ложь.

И Марина мне верила. Верила в то, что мое предложение переселить ее племянницу в мою пустующую квартиру, во благо. И возможно, так оно и было. Это все для того, чтобы наша с ней выстроенная жизнь не разрушилась. Мне не пришлось долго выдумывать причины моего предложения, Марина все придумала за меня, говоря, что Лина удумала с началом учебного года жить в общежитии, чтобы не стеснять нас. А так,  мы сможем уговорить ее жить  отдельно,  но не в общежитии, в непонятных условиях и непонятно с кем. Жизнь в общежитии может ее развратить, а мне хотелось ей сказать,  что  жизнь рядом со мной может ее развратить!  Но главное, что Марина, с радостью приняла мое предложение и убежала делиться этим с Линой. А я, с замиранием сердца, прислушивался к их разговору, надеясь, что девочка не воспротивится.  И как ни странно, всегда строптивая Лина согласилась переехать. И даже изъявила желание сделать это именно сегодня. Скорее всего, я напугал ее своим неадекватным поведением на кухне. Глаза у нее, в тот момент, были невероятно растерянные, и даже немного напуганные,  но все равно безумно красивые, в которых хотелось тонуть. Вот, какого черта, я сейчас вспомнил о ее глазах?!

— Вот и хорошо, — говорит Маришка. — Через час мы заберем Антона, а после обеда перевезем Лину к тебе, — киваю ей в ответ. — Я так соскучилась по Антошке. Лагерь это хорошо, но я никогда с ним так надолго не расставалась.

— И я соскучился. Я приготовил ему подарок,  который уже ждет его в комнате.

— Какой подарок!? Что ты ему купил?! — возмущается Марина.

— То, что давно обещал.

— Ты все-таки купил ему это планшет. Леша, так нельзя, — строго хмурит брови Марина. — Ты чересчур его балуешь. Подарки это хорошо, но все должно быть в меру.

— Ой, какая строгая у нас мама, — усмехаюсь я, подхожу к ней, обнимаю за талию. Маришка  стоит у плиты, готовя обед. Разворачивается в моих руках, тянется к моим губам. Я сам сокращаю расстояние,  мягко чмокая ее в губы, но Марине мало,  она  перехватывает инициативу на себя, углубляя поцелуй. Позади нас что-то разбивается, со звоном и осколками, мы одновременно оборачиваемся  в сторону шума.

— Извините, — тихо мямлит Лина. Бросаясь собирать осколки своей чашки, не поднимая на нас глаз. — Я не хотела вам мешать. Я просто собираю вещи, и хотела взять чашку. Я сейчас все уберу, — быстро тараторит она.

Да ничего страшного, ты нам не помешала, — говорит Марина. Отрывается от меня, поворачивается к плите. Подхожу к девочке, помогая ей собрать осколки. Ангелина поднимает на меня глаза, и я вижу,  что в них плещутся застывшие слезы, которые она пытается сдержать. Глубоко вдыхаю, быстро поднимаюсь, выбрасывая осколки. Я не могу просто так переносить ее печаль. Она выворачивает мне душу, своей растерянностью и застывшими слезами. И перед глазами возникает момент, когда она вот так же плакала, и наш поцелуй.

— Марин, я съезжу на час в офис. Мне нужно забрать кое-какие документы, — мне