Моя девочка

что-то к другим. А она смотрит на меня, и ответа с надеждой ждет, на реакцию мою смотрит. Поверь, реакция есть. Еще какая! Я понял уже давно, что  не один горю в этом огне, и ты тоже со мной. Только глупенькая, еще не знаешь, что делаешь. А я просто схожу с ума от этого. Она разочарованно вздыхает, отворачивается от меня. Мы почти доезжаем до дома.
— Останови машину! — требует она.

— Что случилось? — не понимаю я. — Тебе плохо?

— Да, мне плохо! Останови, — настаивает она. Сворачиваю на обочину,  останавливаясь возле небольшого сквера. Девочка надевает скинутые туфли. Незамедлительно выходит из машины и немного пошатываясь, идет вперед.   Останавливается возле входа  в сквер и просто стоит. На улице холод собачий, ветер поднимает пожелтевшие листья, осыпая ими девушку. А она просто стоит и смотрит куда-то в небо, в одном платье, еле прикрывающее ее тело.

Выхожу из машины, подхожу к ней, накидываю ей на плечи свое пальто.  Ангел сразу в него кутается, глубоко вдыхая.

— Что с тобой? — настороженно спрашиваю я, не понимая в чем дело. Сказала, что ей плохо, но я вижу, что она просто стоит и смотрит в звездное небо, слегка улыбаясь.

— Со мной все хорошо. Я соврала, — сознается она. — Ты только посмотри, какая огромная луна. Я впервые вижу такую. Боже, как красиво, —  по-детски восхищается Ангел. Смотрю на небо. Луна сегодня действительно очень большая. И это правда, красиво.

— Значит, ты попросила меня остановиться только для того, чтобы полюбоваться луной? Поехали, я отвезу тебя домой! — Аккуратно беру ее за плечи, разворачиваю,  чтобы увезти ее, наконец, домой, и уложить спать, пока у меня хватает терпения не наплевать на все и  не наброситься на нее, вновь повторив свою ошибку. Ангел оборачивается, и сама падает в мои объятья. Крепко обнимает, обвивая руками  торс, и к груди моей лицом прижимается. Твою мать! Это будет сложно. Чертовски сложно! И Ангел ни хрена не облегчает нам задачу.

— Что ты делаешь? — практически шепотом спрашиваю я, теряя голос от ее близости, тепла, и аромата жасмина. Мои руки сами прижимают ее в ответ, нежно поглаживая по спине.

— Я просто тебя обнимаю. В этом же нет ничего плохого? — говорит в мою грудь, буквально утыкаясь в нее носом, глубоко дышит, обжигает своим теплым дыханием, от которого по моему телу  вновь проходит волна дрожи. Может, в этом и нет ничего плохого. Только в ее мире это просто объятья, а  в моем это очередное испытание, учитывая то, что я еще не до конца остыл, после того как практически лежал на ней на заднем сидении своего внедорожника.

— Пошли в машину, — вновь прошу ее. А сам словно прирос к этому чертову месту, крепче сжимая ее в объятьях. И мне так хорошо в этот момент. Все теряет смысл. Никого и ничего нет. Вот так бы и стоял вечность, и чувствовал только ее. И Ангел мне не помогает, не подается на уговоры.  Снова вдыхает мой запах.

— Как называется твой парфюм?

— Зачем тебе? — спрашиваю уже ей в волосы, впервые вот так просто без надрыва, наслаждаясь ей. Словно она моя и всегда была моей.

— Ты пахнешь весной. Так вкусно пахнешь. Я люблю аромат весны. Я хочу купить себе такой парфюм и наслаждаться этим ароматом всегда, когда тебя не будет рядом, — вскидывает резко голову и  смотрит на меня затуманенными глазами.

— Ангел мой, — уже шепчу я охрипшим голосом. — Боже. Это же невыносимо. Ты просто пьяна и не понимаешь, что говоришь, — опускаю взгляд на ее губы. Я знаю, какие они теплые и податливые. А если по ним провести языком, можно ощутить ее невероятный вкус. И вновь смотрю в омут ее синих глаз, который утягивает меня.

— Возможно, я пьяна, — уже не возражает она. — Нет, я точно пьяна. Голова так кружится, только  это все от тебя. -И все. Меня уносит от ее наивности и непосредственности. Поднимаю руку, к шее ее прикасаюсь, поглаживая пальцами в районе пульса, чувствуя, как сильно бьется вена под моими пальцами. Девочка  сглатывает, и губки свои сладкие облизывает. Сама не понимает, как соблазняет меня этим жестом. Глажу ее бархатистую кожу, выше по скулам, к мочке уха, невесомо очерчиваю его, с губ ее не свожу глаз, уставая бороться с этим искушением. Просто больше нет никаких сил!

— Лееееша, — шепотом тянет она, глазки прикрывает, и как всегда безоговорочно мне подается, отдавая мне всю власть. И меня уже подбрасывает от желания накинуться на ее губы. Ласкать их долго, мучительно, а потом страстно терзать.

— Запах говоришь, мой нравится? — голоса собственного не узнаю. — Что еще тебе нравится? — А сам уже впиваюсь пальцами в ее талию, еще теснее прижимая, хотя уже некуда, она и не против, сама льнет ко мне.

— Все, — не открывая глаз, шепчет она, закусывая губу. — Мне все в тебе нравится. Чувствовать вот так нравится. Ты снишься мне почти