Моя девочка

я завожусь. — Это со мной что-то случилось, с нами, — уже тише говорю я.

— С кем с Вами?

— Со мной и Ангелиной, — смотрю ей в глаза, и понимаю, что до Ксюши еще не дошли мои слова. — Как только она приехала в этот город, как только я впервые ее увидел…., — продолжаю я, понимая, что на самом деле с первой встречи с Ангелом, я уже начал что-то чувствовать к этой девочке. И тут меня словно прорывает, я рассказываю ей все, о том какой она показалось мне прекрасной, еще там, на вокзале, о нашем первом поцелуе, о том, что Ангел снится мне по ночам. Вплоть до сегодняшнего дня. Я даже рассказываю ей о том, как бешено, ревновал Лину к наглому пацану и  о том, что прежде чем уснуть,  девочка сказала, что влюблена в меня. И видимо  на  последних моих  словах,  все мои эмоции написаны у меня на  лице. Ксения  смотрит на меня понимающим взглядом, прикасается к моей руке, лежащей на столе, сильно ее сжимая.

— Что ты почувствовал в  момент, когда она сказала, что влюблена?

— Я… я не знаю.

— Знаешь, — настаивает она. — Ты просто не хочешь этого принимать. Просто скажи, все что чувствуешь, — просит она, продолжая сжимать мою руку. По образованию Ксюша психолог и я понимаю, что в данный момент она применяет какой-то профессиональный прием. И я, как ни странно, поддаюсь, может потому что устал все это держать в себе.

— Меня ломка какая-то разрывает, в груди постоянно ноет, и ее  слова  проносятся в моей голове, не давая мне спокойно дышать. Но когда я с ней,  вдыхаю ее аромат, кажется и дышать легче, как будто именно в этот момент все встает на свои места, — смотрю на Ксюшу в упор. — Ну что, доктор Ксения, вы уже поставили мне диагноз, — усмехаюсь через печаль, наливая себе очередную дозу ни хрена, не берущего меня алкоголя. Подношу бокал к губам, слыша, как в дверях кухни откашливается Дан. Мы с Ксенией одновременно оборачиваемся к нему. Дан немного ухмыляется, разводит руки, резко вскидывая их вверх, сопровождая все звуком взрыва.

— Вот твой диагноз. Полный взрыв эмоций, — с такой же легкой ухмылкой  произносит он, проходя на кухню, садясь рядом с женой. — Я слышал почти всю твою исповедь. Просто не смел, мешать тебе, изливать душу. Диагноз прост. Симптомы понятны. Ты влип по полной. Поверь, я знаю, о чем говорю, — обхватывает затылок Ксении, тянет ее к себе, целуя в губы. Мы вроде бы давно уже решили, что я никак не претендую на его жену, но все равно при каждой возможности,  он показывает всем своим видом, что она его. Дан, наливает бокал коньяка себе, чокается об мой  бокал. — Я не буду произносить долгих морально-этических речей, о том, как это все плохо и аморально. Потому что это не наш случай, — улыбается, посматривая на свою жену, подмигивая ей. — Мой тебе совет, не сопротивляйся этому чувству, будет только хуже. Просто иди на поводу у своих желаний, чувств, живи, как хочешь, не ограничивай себя. Поговори с Мариной, объясни честно, что да как. Иди к своей девочке и люби ее открыто. И тогда все встанет на свои места. И дышать станет легче, — выдает он, словно тост, выпивая коньяк.

— Даешь советы, которыми сам не воспользовался в свое время. Сказать легко,  а вот на деле, не все так просто. Не тебе ли этого не знать? — отвечаю ему я, выпивая свой бокал.

— Ты прав. Учись на чужих ошибках. Чтобы путь к настоящим чувствам был легким, а не мучительно долгим, как наш, — уже вполне серьезно произносит он. — Это все, что я могу сказать.

— Я не знаю. В голове каша полная. Может ты и прав. Со мной вообще такое впервые, когда я в полной растерянности, эмоции через край и швыряет из стороны в сторону.

— Это любовь. Да, Леха, не смотри на меня так. Вот так она и выглядит настоящая любовь,  и чем раньше ты это поймешь и признаешься в этом самому себе, тем раньше все встанет на свои места, — алкоголь начинает действовать,  мозг затуманивается, смешивая все в моей голове до пульсирующей боли в висках. Ксения хочет что-то сказать,  открывает рот, но, так и не подобрав слова, закрывает. Хмурится, закусывает пальчик.

— Осуждаешь меня, — я не спрашиваю, я скорее утверждаю, потому что сам себя осуждаю.

— Нет, Леш. Как я могу тебя осуждать? Только вот мне очень жаль Маришку. Она сегодня днем звонила, предлагала на следующих выходных по магазинам пройтись, присмотреть свадебный наряд и …

— Ксения! — обрывает ее Дан. — Тсс. Это лишнее. Не сыпь соль на рану, — он черт бы его побрал прав, после ее слов мне кажется, что мою душеную, кровоточащую рану не просто солью посыпают, а втыкают в нее раскаленный нож. Как я должен рассказать все Марине? Как мне сказать ей, что я не любил ее. Не люблю. И уже никогда не полюблю! Как объяснить Антошке, что я не буду больше жить с ними, посмотреть ребенку в глаза, и сказать, что я взрослый мужик не выполню свои обещания?  Предать верящую тебе