Моя девочка

весь салон, словно животное, стискиваю зубы до хруста. Ну, нет мудак,  она моя! Только моя. И мне уже почему-то плевать хочет она быть моей или нет!
 Буря в душе усиливается! И все, это полный крах. Я действительно попал. Теперь я полностью в руках этой девочки. Что она там вчера говорила? Она влюблена? А я не влюблен, я  не этот мальчишка, у меня совсем другие чувства, и это далеко не легкая влюбленность. Я снова болен, и этот, гораздо сильнее предыдущего вируса. Он неизлечим! Смертелен. Все! Назад дороги нет! Будь что будет, меня уже никто и ничто не остановит. Даже она!
 Срываюсь с места, вылетаю из машины, медленно приближаюсь к парочке, еще метров двадцать и я достигну своей цели. Они настолько увлечены беседой, что не замечают ничего вокруг. А парень все же будто чувствует опасность, жмет руку Лине, прыгает в машину и заводит двигатель, выезжая со стоянки. Я медленно подхожу к Ангелу, останавливаясь позади нее, понимая, что у этого пацана хороший ангел хранитель, он уберег его от моего зверя. Беги ублюдок. Беги, пока не поздно. И этот маленький гаденыш, разворачиваясь, замечает меня позади  Лины,  нагло ухмыляется мне, продолжая свой путь, показательно набирая скорость, выезжает со двора.

Я ничего ей не говорю, не прикасаюсь. Стою позади нее в расстоянии метра. Но девочка меня чувствует. Замирает, словно не дышит, боясь обернуться.

— Какого хрена он делал здесь и снова прикасался к тебе, — не узнаю собственного голоса. Нет, я не повышаю тон,  мой голос настолько металлический и холодный, что он мне самому режет слух. Ангелина немного вздрагивает, медленно поворачивается ко мне. Смотрит на меня бездонными, синими глазами, так, что я проваливаюсь в бездну ее  невинных, синих глаз, которые в данный момент говорят, что сегодня я отдам этой девочке свое сердце и душу, и пусть она делает с ними что хочет. Она еще не знает этого, но вся власть теперь в ее неопытных,  маленьких ручках.

— Что ты здесь делаешь? — в недоумении спрашивает она, игнорируя мой вопрос.

— Ты не ответила на мой вопрос, — уже настойчивее произношу я.

— Вчера мы решили, что нам не стоит больше встречаться, —  я понимаю, что девочка все помнит! Все! Сжимаю кулаки  от выворачивающих душу чувств. Это пытка. Адская пытка. И сил терпеть, больше нет.

Подхожу к ней настолько близко, что ее жасминовый, сладкий аромат мгновенно наполняет мои легкие.  И я дышу им, глубоко втягивая в себя. Резко хватаю за руку, тяну на себя, перехватываю хрупкую, тонкую талию. Дыхание учащается, смотрю ей в глаза, жду немедленного ответа. И она прекрасно это понимает.

— Он приезжал поговорить.

— Поговорили? —  усмехаюсь я, подхватывая ее упругие, округлые бедра, вынуждая ее вцепиться в мои плечи и обхватить мой торс ногами.

— Поговорили, — растерянным голосом произносит она, закусывает розовые губки, когда я начинаю движение вместе с ней, занося девочку в подъезд.

— И? Какого хрена он тебя лапал своими грязными руками? — рычу почти ей губы, а чертовка сначала широко распахивает свои синие глазки, поражаясь моему вопросу, а потом зарывается нежными пальчиками в мои волосы и хитро улыбается. И просто обезоруживает меня переменой в настроении.

— Он не лапал меня, — немного усмехается она.- Он просто обнимал. — Заношу девушку в квартиру, пинком раскрывая дверь. Перешагиваю через порог, и Лина сама захлопывает за нами дверь.

— Значит, просто обнимал?  Просто!? Тебе совсем не жалко этого парня? Сегодня я чуть не перешагнул грань, если бы он вовремя не уехал, для него это плохо бы закончилось! — прохожу вместе с ней в первую попавшуюся дверь на кухню. Лина попутно скидывает с себя куртку прямо на пол.

— Ты вновь  ревнуешь,  и не отрицай, — сажаю девушку на широкий подоконник, вставая между ее ног, продолжая сжимать ее бедра.

— Кто же отрицает. Да! Я ревную! И моя ревность сносит мне крышу! Ты сама хоть понимаешь, что делаешь со мной?

— Нет, не понимаю, — усмехается она. — Куда мне понимать. Я же глупая девочка. Покажи. Покажи, что я с тобой делаю, — просит она, меняя голос на более соблазнительный, заставляя меня жадно смотреть на ее губы, которые она облизывает.

— Я покажу. Конечно, покажу! Прямо сейчас! — низким голосом произношу я. — Останови меня. Сейчас,  немедленно, пока я еще могу остановиться, потом будет поздно, — угрожающе произношу я, делая последнюю жалкую попытку, остановить себя. Перехватываю ее затылок, тяну на себя и незамедлительно впиваюсь в ее сладкие, желанные губы, короткими поцелуями веду дорожку к уху. — Останови, — шепчу в нежное ушко, прикусывая мочку.

— Я не могу, — понижая голос до дрожащего шепота, произносит она, откидывая голову назад, открывая мне доступ к бархатистой