Моя девочка

— я молчу, просто слушаю. Принимаю ее гнев и ярость, брошенную мне в лицо. Она должна высказаться. Ее телефон снова звонит, но Марина продолжает игнорировать звонок. — Ты специально предложил перевести ее к себе, чтобы вам было удобнее встречаться? Чтобы я вам не мешала, да!?

— Нет. Мы не встречались до вчерашнего дня. Я хотел отгородить ее от себя. От  нас. Но у меня ничего не вышло. Я пытался. Пытался сохранить нас. Но…, — Марина не дает мне договорить, начиная истерически  смеяться со слезами на глазах.

— Хреново пытался! Где она?! Я хочу посмотреть ей в глаза!

— Марина. Не трогай ее! Смотри мне в глаза, кричи, обвиняй, бей, презирай меня. Я все это заслужил, но ее не трогай. Она здесь ни при чем. Вся ответственность лежит на мне.

— Ну да,  защищаешь ее. Почему же все на тебе? Ты ее принуждал, насиловал? Конечно, нет. Ты не такой человек! Раз она научилась трах*ться и предавать, должна и за свои поступки отвечать!

— Она тоже пыталась с этим бороться. Ей тоже нелегко.

— Прекрати ее оправдывать! Она моя племянница,  я разберусь с ней сама. Боже, Света будет в шоке. Она не так ее воспитывала. Отличница, умница, тихая и спокойная девочка, в итоге преподносит нам вот такие сюрпризы, — Марина берет с подоконника телефон. — Сейчас мы и спросим у нее, как она переживала за меня, — с иронией произносит Марина, ища номер Ангелины.

— Положи телефон и не смей ей сейчас звонить, — немного повышаю тон, предостерегая ее . Марина на взводе и может наговорить Ангелу лишнего. Я прекрасно понимаю состояние Марины, но моя девочка  не должна участвовать в наших разборках. Не сейчас, когда все на грани и эмоций через край. Марине надо немного остыть. Я просто не могу позволить ей в таком состоянии разговаривать с Ангелом. Моя девочка не должна попасть под огонь.

— Даже так?  — приподнимая брови, удивляется Марина. Ее телефон снова начинает звонить у нее в руках. Марина отвечает на звонок.

— Мама! Перезвони позже, я сейчас не могу разговаривать!- Резко отвечает она. Потом слушает с минуту, застывает на месте, меняя выражение лица на ужасающее, моментально бледнея. Сглатывает и теряет равновесие, облокачивается на подоконник.

— Как…. Это произошло? — спрашивает она осипшим голосом. Я ни хрена не понимаю. Но отчетливо вижу по реакции Марины, что произошло что-то не хорошее. Я впервые вижу такой ужас и страх в ее глазах. Она все молча слушает и слушает, не произнося ни слова. Ее рука с телефоном начинает дрожать, лицо становится бледнее. Твою мать! Да что же произошло! Мне хочется немедленно вырвать у нее телефон и получить ответы на вопросы.

— Где он!? Куда его увезли!? — уже кричит она. А меня от ее крика бросает в холодный пот. В ее голосе столько боли. И ее страх и ужас передается мне, хотя я еще не знаю, что произошло. Она сбрасывает звонок, несколько секунд растерянно и беспомощно смотрит на меня. Отталкивается от подоконника, пытаясь меня обойти. Ее немного шатает в сторону. Ловлю ее за талию, не позволяя упасть.

— Что случилось?

— Мне срочно нужно ехать, отпусти меня! — вырывается она.

— Марина. Что случилось!? — настаиваю я,  не выпуская ее из рук.

— Это уже тебя не касается, — заявляет она, срываясь в еще большие слезы.

— Марина. Просто ответь! Пожалуйста.

— Антон. Он попал под машину. Он в больнице и мне срочно нужно туда! — меня словно молнией поражает на повал. Хотя я знаю этого мальчугана не с рождения, он  мне словно родной.

— Что с ним?! — зачем-то кричу уже я.

— Я не знаю. Мама сама еле разговаривает. Она говорит, его забрали врачи и никого к нему не пускают. Да отпусти же ты меня, наконец! Мне к сыну надо, — вырывается Марина. Я и сам не заметил, как сильно сжал ее плечи от шокирующей меня новости.

— Поехали! — командую я, отпуская ее, торопливо направляясь   к выходу.

— Нет. Я поеду сама! —  Упрямится Марина, догоняя  меня в коридоре.

— Марина. Твою мать! Ты понимаешь, что сейчас не время для обид и прочего. Ребенок в больнице. И неизвестно, что с ним. Мы должны немедленно там быть, оставив обиды и упреки дома! — хватаю ее за руку, и насильно тащу за собой.

***

У меня рябило в глазах от слишком яркого, белого цвета коридора травматологии. Битый час в ожидании. В голове пульсировала только одна мысль, точнее не мысль, а молитва. Хотя кому я вру, молиться я не умею. Это скорее был посыл к Богу. «Боже, пусть с ним будет все хорошо»  В такие моменты ты на самом деле начинаешь понимать в  чем истинная  ценность в жизни. И это не благополучие, деньги или карьера. Ты готов отказаться от всего. Абсолютно от всего, лишь бы с ребенком было все хорошо.
Марина еле уговорила свою маму поехать домой, которая беспрерывно обвиняла во всем произошедшем