Как быть, если рядом с тобой уже есть та, с которой ты видел свое будущее. И чувство долга, разрывает тебя изнутри. Однажды, познав предательство, оборвать крылья той, которая доверилась? Но что делать, если в твою жизнь врываются чувства к девочке, меньше всего подходящей на роль второй половины… Предупреждение: Наличие постельных сцен, возможно употребление нецензурной лексики.
Авторы: Шагаева Наталья Евгеньевна
себя руками, чтобы хоть как то унять это внутренний холод, от которого я бесконтрольно дрожу. Мне кажется, что если я сейчас же не выплесну наружу всю свою боль, меня разорвет на мелкие осколки, и разбросает по этому парку. Мама. Мамочка. Она должна меня понять. Она всегда знает, что делать. Она всегда права. Дрожащими, онемевшими от холода руками, достаю телефон и набираю номер.
— Мама. Мамочка! — почти кричу ей, как только слышу ее ответ. — Мне так плохо, больно, — прислушиваюсь, подавляя собственные всхлипы, и ничего не слышу. Мама молчит, глубоко вдыхает, но молчит.
— Мама, ты слышишь меня?
— Слышу. Я прекрасно тебя слышу, — а мне от ее голоса становится еще холоднее. Она все знает. Конечно, знает, они с Мариной всегда были очень близки. — Как ты могла? — спрашивает она, с укором и презрением.
— Мамочка, я не хотела. Я просто… Я… — и все, мой порыв все рассказать и поделиться своей болью, тут же пропадает. Она осуждает меня. Меня все осуждают. Я и сама себя ненавижу. — Мама, что мне делать? — спрашиваю я ее, еще лелея надежду, что она мне поможет. Подскажет, что делать, направит на путь, который заберет мою боль. Кроме нее мне больше не к кому обратиться.
— Да, Ангелина… не ожидала я от тебя такого, я не так тебя воспитывала. Немедленно собирай свои вещи и приезжай домой. Переведешься на заочное или дистанционное обучение, — сухо кидает она мне, не принимая моей агонии. Я сделаю так, как она скажет, я приеду, переведусь, но сейчас мне просто нужна ее поддержка, несколько слов о том, что хотя бы один родной мне человек не презирает меня.
— Мама, я так его люблю, — не знаю зачем, но я пытаюсь достучаться до нее, и рассказать все, что у меня на душе, возможно, тогда она меня поймет.
— Кого ты любишь? Мужчину, который старше тебя на пятнадцать лет?! Почти мужа твоей тети? Ты в своем уме? Чувствовала я, что вольная жизнь в большом городе тебя испортит! Но никак не думала, что ты превратишься в…, — запинается, молчит некоторое время. — Хотя знаешь что, сиди там и жди меня, я сегодня же выезжаю, и сама тебя заберу. Мне нужно поговорить с этим Лешей.
— Мама, не надо. Он здесь ни при чем, это я виновата. Только я! — я кричу ей последнюю фразу, чтобы услышала меня, поняла. Женщина, проходящая мимо, оборачивается на меня, смотря как на сумасшедшую, но мне все равно. Я хочу, чтобы мама меня поняла. — Я сама этого хотела. И не жалею. Слышишь, не жалею! — срываюсь в истерику, сбрасываю звонок, нервно закидываю телефон в сумку.
Я ничего не чувствую, мне даже уже не холодно. Я потеряла все ощущения. Просто сижу на этой лавочке, и смотрю вдаль, иногда переводя взгляд на мрачное небо, которое вот-вот разразится холодным осенним дождем. Внутри царит оглушительная пустота. Я никто и никому не нужна, совсем никому. Потому что я всех подвела, не оправдала надежд. А я просто хотела любить. И полюбила, но не того. Чужого. Мое глупое сердце выбрало его, и я шла на поводу его учащенного ритма, не понимая, к чему это может привести.
Мелкие капли дождя падают с неба, ветер поднимает сырые пожелтевшие листья с земли, люди ускоряют шаг, торопливо спешат скрыться от надвигающейся непогоды. И я по инерции поддаюсь всеобщей панике, соскакиваю со скамейки и спешу неизвестно куда. Я убегаю не от дождя, а скорее от себя. Выбегаю из парка и только сейчас замечаю, что на улице начинает темнеть. Но мне все равно, разве время имеет значение? Я просто бреду уже в никуда, промокшая до нитки, со стекающей водой по лицу, волосам, но мне плевать. Мне так хорошо.
Прохожу мимо заброшенной и уже полуразрушенной стройки какого-то четырехэтажного здания, захожу туда, сквозь дыру в заборе, чтобы спрятаться от дождя. Оглядываюсь по сторонам, темно, грязно, мрачно, но мне не страшно, мне все равно. Я не хочу домой, мне некуда возвращаться, здесь у меня нет дома. Если я вернусь в квартиру, я могу застать там Лешу. А я не хочу с ним встречаться. Мне не нужна его жалость и объяснения, почему мы не можем быть вместе. Не хочу этого слышать! Мне и так все понятно. В сумке, вновь, начинает звонить телефон, наверное, уже в двадцатый раз, но я не обращаю на него внимания, меня нет. Я не хочу никого слышать. Я исчезла, испарилась так, как приказала мне Марина.
Поднимаюсь по полуразрушенной лестнице, все выше и выше, на последний этаж, цепляюсь промокшей курткой за какую-то, торчащую из стены проволоку, дергаю рукой, отрывая кусок ткани, продолжаю движение.
Все происходит как в тумане, двигаюсь почти на ощупь, трогая руками пыльные стены. Ощущаю слабость во всем теле и сильное головокружение, от которого меня шатает. Спотыкаюсь и падаю, разбивая коленки в кровь, но поднимаюсь и продолжаю движение. И вот я у цели, на последнем этаже, дальше дороги нет. Подхожу к большому
