Моя девочка

себя не ручаюсь, — врач сморит на меня таким невозмутимым взглядом, что мне хочется его убить, за то, что он отказывается мне отвечать, что с моей девочкой.
— Прекратите кричать и угрожать мне! Иначе я вызову охрану! Она жива, и находится в тяжелом состоянии. Подробную информацию я сообщу только ее близким родственникам! — спокойно  отвечает он. Всегда поражался таким людям, которые смотрят на тебя свысока и считают, что в данной ситуации они словно боги перед твоим бессилием. Я понимаю, что в данный момент мне не стоит ругаться с человеком, от которого зависит жизнь Ангелины. Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться, но ни хрена не выходит.
— Я родственница, — неожиданно, позади меня,  раздается голос Марины, которая подходит к нам.
— Я ее родная тетя. Ее мать живет в другом городе и приедет только завтра, — говорит Марина, кидая быстрый взгляд на меня, с волнением и надеждой смотрит на доктора.
— Хорошо. Давайте пройдем в мой кабинет, — предлагает он, указывая вперед. Марина быстро кивает и идет за врачом. Внутри меня все кипит, я еле сдерживаю порыв не закричать. Зачем надо тянуть время, почему нельзя все объяснить в коридоре прямо сейчас?
— Итак, Ангелине очень повезло, — наконец-то говорит мужчина, как только мы заходим в кабинет. — Такие падения зачастую заканчиваются летальным исходом. И даже травмы у нее не столь критичны. Перелом нескольких ребер и  перелом ноги. Но это все мелочи по сравнению с тяжелой черепно-мозговой травмой. Мы сделали все что  могли, остается надеяться на ее молодой и  сильный организм. Опережу Ваш вопрос. Когда она придет в себя,  я не знаю. Все сейчас зависит от нее и ее желания жить. Это пока вся информация, которую я могу Вам предоставить. А сейчас прошу меня извинить, меня ждут другие пациенты, — мужчина поднимается с кресла и указывает нам с Мариной на выход. А я не могу сдвинуться с места и адекватно принять всю сухую информацию от врача. Кажется, что это у меня сейчас переломали кости, и нанесли тяжелую травму головы, как будто мое тело пронзает болевой шок, от которого я не могу двигаться. Марина молча кивает, нервно теребя ручки своей сумки, поднимается с места и устало бредет в коридор.
— Стойте!  — окрикиваю я врача. — Можно Вас на минутку, — прошу его уделить мне время, когда Марина выходит из кабинета. — Могу ли я видеть Ангелину, — говорю я, прикрывая дверь, надеясь договориться с врачом, для того чтобы  меня пустили  к моей девочке.
— Нет. В реанимацию я не могу Вас пустить, — категорично заявляет он. Я, молча, вынимаю  бумажник, вытаскиваю оттуда довольно внушительную сумму для его согласия, на что мужчина удивленно приподнимает брови, но я вижу, как в его глазах загорается жажда наживы.
— Молодой человек, сегодня я не смогу Вам помочь. Езжайте домой, отдохните и приходите завтра утром. В восемь утра я буду ждать Вас в моем кабинете. Может  я смогу  Вам чем-то  помочь, — спокойно, невозмутимо заявляет он. Открывает пустую папку и протягивает ее мне.  Вкладываю деньги в папку, мужчина быстро ее захлопывает, немного снисходительно мне улыбается и предлагает выйти из кабинета.
***
Я не поехал домой как советовал мне врач, я застыл в кресле напротив часов и отсчитывал минуты до утра, до того времени когда я смогу увидеть Ангелину. Дотронуться до нее, поговорить с ней. Просить, умолять мою девочку вернуться ко мне. Я ничего не видел и не слышал, ограждаясь от всех, находясь в своем вакууме. Я даже перестал думать, просто боясь, что очередная мысль,  разорвет сосуды в моей голове.
Где-то на задворках своего сознания я слышал, что недалеко от меня сидит Марина и Ксения. Они о чем-то тихо говорят. Марина постоянно кому-то звонит, но я не могу разобрать ни единого слова. Впервые в жизни,  чувствую себя настолько слабым,  бессильным и полностью виноватым во всем. Я еще точно не знаю, что произошло с Ангелиной, но я отчаянно отказывался верить, что она сделала это сама, добровольно. Я просто ждал, очень долго ждал,  не обращая  ни на кого внимания. Это были самые мучительные часы ожидания моей жизни. В какой-то момент я просто не выдержал этого мучительного ожидания, соскочил с места и выбежал на улицу, чтобы глотнуть холодного воздуха. Дышал глубоко, словно задыхался, и не мог надышаться. Сел на лавочку, сжав голову руками,  продолжал отсчитывать мучительные минуты  до утра.
— Леш, — тихий,  настороженный голос Марины доносится откуда-то сверху. Я слышу ее,  но голову не поднимаю. — Леша, — уже громче зовет она меня. — С ней будет все хорошо, — и в данный момент, по ее тону, мне не понятно, спрашивает она,  или утверждает. Марина садится рядом со мной, немного  приобнимает, кладет голову мне на плечо. — Что произошло? Как она могла оказаться на этой стройке? —  спрашивает она