Моя девочка

к ним приближаюсь. И тут же резко останавливаюсь, ошарашенный тем, что чертовка машет мудаку, оборачивается ровно в мою сторону, хитро улыбается, и бежит ко мне, словно все это время знала, что я наблюдаю за ними, и точно знала, где я стою.
— Привет, — как ни в чем не бывало, говорит она, точно так же целует меня в щеку. Ангелина заглядывает мне в глаза, словно ищет там мою реакцию на произошедшее, а меня это еще больше злит. Она что, делает это все специально!? И я ведусь, реагирую, не отвечаю на ее приветствие и поцелуй, молча открываю для нее двери машины, пытаюсь погасить пожар внутри меня, но ощущаю как волна злости поглощает меня. Зачем она меня провоцирует? Лина садится в машину, кидает на меня еще один хитрый взгляд, немного усмехаясь. Ей бл**ь смешно! Резко захлопываю за ней дверь, обхожу машину, сажусь за руль, не смотрю на нее, завожу двигатель, незамедлительно трогаюсь с места. Боюсь даже посмотреть на нее, и произнести слово, чувствую, что могу сорваться в любую секунду, и наговорю ей лишнего.
— Как дела? — спрашивает она меня, поворачиваясь в мою сторону, включая музыку. Кладет руку мне на колено, поглаживает, немного сжимает. А мне хочется оттолкнуть ее руку и в тоже время возникает дикое, животное желание свернуть на обочину, и взять ее прямо в машине, чтобы не забывала, кому она принадлежит. Перехватываю ее запястье, сильно сжимаю, показывая свое недовольство, и тут же отпускаю, продолжая вести машину и смотреть только на дорогу.
— Почему ты злишься? — совершенно не обижаясь на мои грубые действия, спрашивает она. И я все больше убеждаюсь, что Ангелина играет со мной в какую-то игру, намеренно выводя меня из равновесия.
— Что это только что было!? — все-таки срываюсь я, повышая тон. — Какого хрена ты позволяла ему себя лапать!? — резко торможу на светофоре, оборачиваюсь к ней, не даю ответить. — И ты всегда целуешь этого мудака на прощание?! — Лина округляет глаза, хлопает невероятно длинными ресницами, а потом снова усмехается.
— Ты ревнуешь, — не спрашивает, а утверждает. Опускаю взгляд на ее губы, и понимаю, что мне дико и безумно хочется их долго терзать. Резко хватаю ее за куртку, тяну на себя и впиваюсь в ее рот, ощущая какая она вкусная, сладкая, невероятно податливая, полностью отдается моему порыву. Лихорадочно целую ее, сплетая наши языки, не позволяя ей вести, жадно отбирая всю инициативу на себя. Я не ласкаю, я заявляю на нее свои права. Целую до тех пор, пока позади нас не начинают сигналить машины, вынуждая продолжить движение. Отпускаю ее, замечаю, как затуманился и поплыл ее взгляд. Ангелина откидывается на спинку, тяжело дышит, а я продолжаю движение, испытывая моментальное возбуждение, смешанное со злостью за эту провокацию. Хочу ее так, что в паху болезненно ноет. После первой нашей ночи, мы больше так и не смогли насладиться друг другом. Я боялся ее трогать и причинить ей боль. Нет, ласкал, конечно, целовал, и даже доводил девочку до сладких оргазмов. А после волком выл, охлаждая свой пыл холодным душем. И сейчас меня просто скручивает от желания. Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Меня разрывает от ревности и желания. Я отчетливо понимаю, что как только доеду домой, я возьму ее прямо на пороге. Девочка сама не понимает, насколько опасны такие провокации.
Как только я останавливаюсь на стоянке напротив дома, Лина, торопливо покидает машину, убегая от меня. Я делаю все медленно, стараясь успокоиться, дышать ровно и избавиться от преследующей картинки в моей голове, где парень ее обнимает, а она его целует, но ни хрена не выходит. Захожу в квартиру, тут же закрываюсь на все замки. Прохожу в гостиную, снимая по дороге верхнюю одежду, швыряя ее на кресло. Ангел стоит возле дивана и волнительно с блеском в глазах осматривает меня, словно знает, что ее ждет. Но она ошибается! Лина даже не представляет, на что я сейчас способен и что с ней сделаю. Подхожу к ней вплотную, резко дергаю на себя, от чего мой Ангел ахает, и хватает меня за свитер.
— Ты не ответила на мой вопрос. Какого хрена позволяла себя трогать этому уроду!? — шиплю сквозь зубы, сильнее стискивая ее талию.
— Я сделала это специально, — дерзко заявляет она. — Я знала, что ты смотришь. Я сразу заметила тебя, как только вышла, — отвечает она и облизывает губы, видя, как я на них смотрю.
— Зачем? — спрашиваю, но ответа не дожидаюсь, вновь впиваюсь в ее сладкие губы. Никакой нежности, только примитивная жажда. Где-то остатки разума шепчут мне немного притормозить, подсказывая, что моей нежной девочке может не понравиться моя грубость. Но страсть и злость на нее, за то, что играет на моих чувствах, не дают мне быть ласковым. Доказываю ей поцелуем, что она моя! И никто не имеет право прикасаться к ней! Одной рукой удерживаю за талию, чтобы моя девочка