Моя девочка

Елизаветы, полагаясь на нее, в том, что наша свадьба не будет в розовых, детских тонах. Хотя если честно мне было плевать, это праздник для моей девочки, и пусть будет все, как она хочет. Наша свадьба должна состояться через полтора месяца, пятого апреля. Моя девочка говорит, что ранняя весна пахнет ее любовью, и поэтому она хочет свадьбу в апреле.
Просыпаюсь от ощущения пустоты. Я всегда четко чувствую, когда мой Ангел не рядом. Я заботливо укрыт нашим совместным одеялом, но моя девочка не со мной, а где-то, видимо на кухне, из которой доносится ритмичная музыка и звон посуды. Ангелина вдруг решила, что ей нужно учиться быть хорошей женой, хозяйкой и каждый день готовить мне завтраки. Как по мне, это лишнее, я бы предпочел завтракать на ходу, на работе, и провести это лишнее время с ней. В постели, заниматься утренним сексом или просто прижимать ее к себе, шепча ей на ушко нежности или расписывать ей в красках все то, что я хочу сделать с ней днем, в моем офисе в обеденный перерыв, и смотреть, как вспыхивают ее щечки. Чтобы я с ней не творил по ночам, как бы ни развращал ее, моя девочка всегда немного стесняется, и это чертовски подкупает.
Поднимаюсь с кровати, иду в душ, быстро освежаюсь, приводя себя в порядок. Надеваю заботливо приготовленную для меня, выглаженную, черную рубашку и

брюки. Выхожу в гостиную на поиски своих часов, проверяя на ходу рабочую почту в телефоне, ощущаю запах чего-то вкусного. Застываю на пороге кухни, наблюдая самое красивое и эротичное зрелище. Ангелина как всегда в моей белой рубашке на голое тело, стоит возле плиты, что-то помешивает и танцует в такт музыки, виляя аппетитными бедрами. И нет никакой гарантии, что я сегодня не опоздаю на работу. Черт, а у меня было запланировано очень важное совещание. Вот как она мне прикажет сдержаться и не взять ее на нашем кухонном столе, срывая рубашку с ее тела?
Медленно подхожу к моей девочке, обнимаю ее за талию, впечатывая в свой уже каменный член, убираю ее красивые, шелковистые волосы в сторону, оголяя ее нежную шею, целую, слегка прикусывая кожу.
— Доброе утро, — говорит мне Лина, откидывая голову на мое плечо, млея от моих ласк, и сама же неосознанно дразнит, потираясь попкой об мой член.
— Доброе, — шепчу ей на ушко, забираясь рукой под рубашку. Поглаживаю животик, сжимаю упругую грудь, перекатывая, набухающие в моих руках соски. И все. Совещание и ее первые пары летят к черту. Молча, тяну руку к плите, выключая ее. Разворачиваю мою податливую девочку к себе, подхватываю и сажаю на стол, впиваюсь в сладкие губы, целую, срывая с нее рубашку. Ее пальчики нежно касаются моих рук, целует меня сама, пока я играю с ее грудью, немного щипая розовые, нежные бусинки сосков. Ее стоны обжигают мои губы, и заставляют забыть о реальной жизни, посылая ее на хрен. Всегда был ответственен и разделял отношения и работу, не позволяя себе опаздывать и заставлять людей ждать, но с ней это невозможно, я как пацан, не знавший женщин, хочу ее всегда и везде. Не могу приказать себе остановиться и взять себя в руки. Лина выгибается от моих ласк, пододвигается ко мне ближе, резко дергается, когда я немного щипаю ее за сосок, прикусывая вкусные губки. И тут же врезается промежностью в мой давно уже каменный член. Слегка ахает, широко раскрывая глазки.
— Да моя сладкая девочка. А ты как думала? Будешь знать, как ходить полуголой с утра, виляя бедрами, — впечатываюсь в нее изнывающим членом, который рвется наружу, желая вновь ощутить ее. Моя девочка усмехается, немного стонет, пытаясь справиться с моей рубашкой, уже дрожащими руками расстегивая пуговицы, и вдруг резко замирает. Разрывает наш поцелуй, слегка отталкивает меня, торопливо спрыгивает со стола, прикрывая рот рукой, и убегает в ванную. Ничего не понимаю, бегу за ней, но она закрывает дверь перед моим лицом.
— Лина, немедленно открой дверь! — что за гребаная привычка у женщин всегда прятаться и закрываться когда им плохо? Она не отвечает, но я слышу, что ее рвет, и вот это мне совсем не нравится. — Маленькая, открой мне, пожалуйста, — уже спокойно говорю, желая находиться рядом с ней, и понять в каком она состоянии. Черт, это может быть последствие ее черепно-мозговой травмы, о которой нас предупреждал врач, но вселил надежду, что, скорее всего ничего подобного не будет. — Лина! — громко кричу я, начиная сходить с ума от волнения, и накатывающей на меня паники.
— Сейчас, подожди минуту, — сдавленно просит она, и я слышу, как ее вновь рвет. Жду. Облокачиваюсь на дверь, успокаивая себя, что это может быть банальное отравление, и я зря переживаю о последствиях травмы. Проходит несколько минут, слышу звук льющейся воды и когда я уже решаю для себя, что если моя девочка сейчас же не выйдет, я вышибу дверь, Ангелина открывает мне, медленно