ЗАВЕРШЕНО! НОВАЯ ВЕРСИЯ РОМАНА, ИЗМЕНЕННАЯ! В клубе, на дне рождении своей лучшей подруги, Ирка замечает своего молодого человека в объятиях другой девушки. В одно мгновение жизнь «серой мышки» разрушена. Она жаждет мести своему бывшему бой-френду и какого же её удивление, когда она знакомится со школьной знаменитостью – парень, который стремится ей помочь. Откуда же девушке было знать, что с того дня она получит ласковое прозвище «мoя маленькая мышка»?
Авторы: Злата Савина
живут в одном месте, а ты – здесь?
Кир ответил не сразу, и я уже успела тысячу раз отругать себя за то, что вообще рот открыла. Мой непутевый язык! Вечно говорит то, чего говорить не стоит.
-Зачем тебе это знать? – спросил он, уставившись на телефон, который по-прежнему крутил в руках.
-Мне просто хочется понять тебя, — честно ответила я. – Хочется понять, почему ты всегда такой скрытный, почему так мало рассказываешь о себе. Ведь про тебя действительно никто ничего не знает в школе.
Он снова замолчал, но на этот раз он отдался воспоминаниям. На его лице в этот момент ничего невозможно было прочитать – он стал как камень: почти не двигался, ничего не говорил. Я боялась нарушить это тяжелое молчание, потому что интуитивно чувствовала – если я хочу чего-то узнать, то мне нельзя сейчас ничего говорить.
-Знаешь, я не люблю вспоминать о своей матери, — наконец произнес Кирилл, а я едва заметно облегченно выдохнула. – Хотя она очень красивая. Наверное, я не встречал женщины красивее ее в таком возрасте. Внешне я и сам очень похож на нее, только характер и перенял у отца. Я прожил с мамой всего пять лет.
-И что случилось потом? – подтолкнула я, чтобы он не останавливался на воспоминаниях.
-Потом… не знаю точно, с пяти лет я мало что помню, а у папы никогда не спрашивал. Ее имя произносить в нашем доме запрещено, если только она сама не объявится. Отец ее очень любил, да, что уж говорить, он и сейчас ее очень любит, хоть эти чувства и нельзя назвать взаимными.
-Почему?
-Я и Алина с трехлетнего возраста были оставлены на попечении няни. У отца только-только бизнес пошел в гору, мама работала художницей рекламного агентства – ее очень ценили, потому что она прекрасно рисовала, и у нее всегда было очень много идей. Я и сестра редко видели родителей дома – у нас был строгий режим: во сколько просыпаться, во сколько ложиться, что кушать, когда можно смотреть телевизор, а когда нельзя. Мы с Алинкой жили как по расписанию. Потом что-то начало идти не так – у мамы и папы все чаще разгорались ссоры из-за пустяков, но в пылу они говорили друг другу столько плохого, сколько чисто гипотетически ни в одном из них быть не могло. А после они расходились по разным комнатам и днями не разговаривали. Только все образовывалась, как между ними опять как черная кошка проскакивала. И так день за днем, довольно долго. А потом… потом из моей жизни в один прекрасный день исчезла мама и Алинка.
-Куда? – не поняла я.
-Я узнал обо всем почти сразу, но еще плохо понимал, что произошло. Только уже потом, когда подрос и начал что-то смыслить в отношениях, вот тогда я все начал понимать. Я же говорю, она была красивой женщиной. И, несмотря на то, что и отец у меня не промах, вскоре маме семейная жизнь наскучила. Ей подумалось, что она еще совсем молодая и уже с двумя детьми на руках. У нее было много поклонников. С одним из них она сбежала в Чехию и увезла с собой Алину. Как-то так.
-А она… твоя мама… она любила Константина Павловича? – поинтересовалась я, раздумывая над этой историей.
-Может, да, может, нет, — как-то безразлично ответил парень. – Не знаю. В Алинке она души не чает. Обо мне вспоминает редко, иногда может позвонить мне, но мы почти не общаемся и ничего не знаем друг о друге. Я сестру люблю, очень. Она должна ко мне приехать после нового года, и мы оба с нетерпением ждем этого дня. Я в Чехию летаю редко, потому что приходиться видеться с мамой. Мы не можем общаться – она задаёт совершенно ненужные вопросы, делает вид, что ей интересно, хотя это далеко не так. Мы с ней часто ссоримся.
Я не знала, что можно еще сказать, потому как Кир в жалости не нуждается, а мне безумно хотелось его пожалеть. Наверное, это беда всех девушек и одновременно наша слабость – жалость и сострадание к другим людям.
-Зря я все это спросила, — пробормотала я. – В следующий раз, если я спрошу что-то, что тяжело рассказать, ты лучше не отвечай, ладно?
-Почему? – кажется, Кир не понял ход моих мыслей.
-Потому что тебе больно, — вот так вот просто ответила я. – И твоя боль передается мне. Это как вирус.
-Господи, Ирка, — он улыбнулся. – Даже сейчас ты умудряешься говорить такие глупости!
-Эй! Такими темпами я снова могу обидеться! – возмутилась я, довольная, что он вроде немного отходит.
-И я снова буду угрожать тебе поцелуями, — заметил мой друг.
-Ах ты, гад! Только попробуй! В следующий раз я твоим уловкам не поддамся!
-Думаешь, я не смогу?
-Думаю, у тебя не хватит смелости приблизиться ко мне на расстояние меньше сантиметра!
-Ты в этом абсолютно уверена?
-На все сто!
-Проверим?
-Эээ, нет, дорогой! Сейчас я голодная. Господи, когда там уже еду принесут? Голодных людей нельзя заставлять долго ждать!
