Моя маленькая мышка

между прочим, вполне серьезный деловой разговор! Что он себе позволяет, зазнавшийся котеночек? Хотя, уместно ли здесь мое удивление? Это же Кир! От него можно все что угодно ожидать, это я уже поняла.
-Чего ты ржешь? – я дождалась момента, когда он престанет смеяться, и пошла в атаку. – Ты меня достал уже! Связалась с тобой на свою голову, и что? Один результат – мышоночком стала! Всю жизнь, знаешь ли, об этом мечтала! Бесишь ты меня!
-Бешу, бешу, — Кирилл покивал мне с видом человека, который сейчас видит реальную сумасшедшую девушку и соглашается с ней во всем, лишь бы она успокоилась.
-Ты – самая настоящая бяка! Выводишь меня из себя, заставляешь делать все, как тебе угодно! Я просто устаю от тебя, потому что когда рядом находишься ты, Котайский, я не знаю, что произойдет со мной в следующую минуту, потому что ты – самый непредсказуемый человек, которого я когда-либо встречала!
Бзябзик, он же ватрушечка, он же Кир смотрел на меня своими ангельскими глазками. Парень действительно не мог понять, с чего бы это вечно оптимистичная Ирка ни с того ни с сего сорвалась на него из-за какого-то там «мышоночка». Это же не конец света! Он же ее не обвинял в преступлении, и не рассказывал чего-то личного, из-за чего можно было бы так злиться. Да, если быть совсем честной, я и сама не понимала, почему кричала на своего друга. Просто захотелось? Сомнительно. Было здесь что-то другое, но мне не хотелось копаться в себе и что-то выяснять, тем более что потом я отвлеклась на другие, более интересные и яркие мысли, так что о своих криках я очень быстро смогла забыть. И к чему это я? А к тому, что мальчик-ангелочек стоял и думал, стоит ли ему делать то, что совершенно внезапно пришло в его умную светлую головку. Или это все же будет неправильно? Но так как я, по-прежнему возмущаясь, не давала ему достаточно времени на раздумья, то он решил действовать по обстоятельствам. Хм, если бы я знала, что пришло нашему пай-мальчику в голову, я бы, наверное, и сама заткнулась. И даже бы попросила прощения за свои обвинения. Но я ничего не знала.
Под радостное завывание моего внутреннего «я», бзябзик, он же ватрушечка, обнял разбушевавшуюся девушку, успокаивая своим тихим голосом, шепча ей на ухо какие-то хорошие слова, а они обязательно должны быть хорошими. Но стоп! Это что же получается? Йоперный театр, ведь разбушевавшаяся девушка – это я! Да, так и получилось, что я уже в который раз стояла в обнимку с Киром Котайским. И если вы думаете, что я начала вырываться, кусаться, обзываться и всячески сопротивляться таким непонятным действиям – вы очень ошибаетесь. Более того, я притихла, и вообще сделала забавные выводы, что обнимать этого парня порой не так уж и плохо – действует он на меня как-то успокаивающе. Я, действительно как мышка, притихла, ожидая, что же будет происходить дальше. Но дальше ничего не происходило, а я размышляла, хороший это знак или плохой. Кир только удобнее меня перехватил (кажется, у меня то ли от испуга, то ли от растерянности подкосились ноги), и чуть покачивал из стороны в сторону. И действительно шептал мне какие-то успокаивающие слова, но я их, если честно, совсем не слышала. Я далеко не сразу сообразила, что вообще-то и сама крепко обнимаю парня, а когда сообразила – жутко смутилась и отпустила его. Даже не совещаясь, было понятно, что лучше замять эту ситуацию и это непонятное проявление дружеских чувств друг к другу. Поэтому, чтобы разрядить затянувшееся молчание, я обозвала его дураком, а он меня – дурочкой. И поверьте, после этого никакого напряжения между нами не оказалось.
Об этом внезапном проявлении чувств я впоследствии вспоминала очень часто. И далеко не сразу мое внутреннее «я» дало мне пинка под зад, чтобы до меня, тугодумки, наконец, дошло, что с этого момента и началось со мной твориться что-то непонятное. Менялись мой внутренний мир и моя внешность, хотя я этого вообще никак не замечала. Замечали другие, но об этом позже. И Котайский тоже менялся. Мы, два друга, всего этого не замечали. Но ведь и так понятно, что все ждали случая, когда нас кто-то резко поставит друг перед другом, лицом к лицу, и настроит нас на «правильную» волну. Когда мы оба, два индюка, наконец, начнем обращать внимание на мельчайшие подробности…
Пока до звонка оставалось прилично времени (виновата все я, решила сегодня заявиться в школу ни свет, ни заря), мы шли, болтая обо всем подряд. Ну, и начался наш разговор с извинений. Кирилл извинился за мышоночка, а я за свои непонятные обвинения. Потом мы немного обсуждали Женю с Ларой и напряженно думали, есть ли между этими двумя что-то серьезное. И еще было крайне интересно, зачем они позвали нас в клуб. И, кстати говоря, мы вместе пытались придумать какую-нибудь гениальную отмазку, чтобы как можно раньше уйти