Его усадьба охраняется двумя десятками «деревянных», забор под высоким напряжением, двери дома автоматические с фотоэлементами. Даже я не смогу тебя провести к нему. Если Юджин не вызывал к себе, то меня по собственной инициативе к нему не пропустят.
— Не дергайся, стратег. Я не требую невозможного. Вилла Юджина находится где-то рядом. Висит над морем. Каким образом Юджин спускается со скалы на пляж?
— У него есть бассейн, но когда он хочет спуститься к берегу, то пользуется лифтом. Лифт — это стеклянная шахта, прижатая к скале. Кабина всегда находится наверху. Управлять кабиной можно только из будки, которая находится на верхней точке. Снизу кабиной управлять нельзя.
— О’кей. Посмотрим, как это выглядит с доступного расстояния. Западная окраина города, мыс «Красный»?
— Да. Примерно в пяти милях ходу за мысом Лонг есть гавань. Но подняться вверх по скале невозможно. Высота около ста футов.
— Я же сказал, что хочу посмотреть. А теперь, приятель, тебе придется встать на стул. Я не доверяю таким типам, как ты.
— Но я тебе все рассказал! Я тебе не лгал!
— Ты убил моего друга, и я не собираюсь тебя прощать. Возможно, ты выживешь, но это зависит только от твоих способностей. В рубке есть карта?
— Да.
Я дернул за веревку. С паническим испугом Джо Бойло встал на ноги. Веревка затянулась на его шее. Он поднялся на стул и замер. Я закрепил конец веревки на люке и поднялся в рулевую рубку.
Через минуту яхта взяла курс на мыс Лонг.
Вилла Юджина сверкала огнями на фоне звездного неба и провалившейся в ночь скалы, она походила на летающий дворец. Если оттуда кто-то наблюдает за океаном в бинокль, то белую яхту в лунном свете нельзя не заметить. Мой расчет строился на том, что в два часа ночи охрана не так бдительна, как днем, а во-вторых, никто не ждет опасности с моря.
Я подошел к берегу, но причал мне найти не удалось. В такой темноте можно разбить посудину в щепки. Я не стал рисковать и, заглушив двигатель, сбросил якорь. На яхте имелась шлюпка, которой я решил воспользоваться. Трогательное прощание с Джо Бойло я отложил до лучших времен. Если он хочет жить, то дождется моего возвращения. Я надеялся вернуться на яхту. Когда во мне кипит ненависть, то трудно меня остановить, но я становлюсь более уязвимым, увеличивается и риск. Когда мной руководит холодный расчет, то во мне нет места жестокости, однако уничтожить меня становится очень трудно. Я всегда был чертовски самоуверенным типом. Возможно, это обстоятельство спасало мою шкуру от лишних дыр, а может, мне просто везло. Сейчас я не думал о таких мелочах.
Шлюпку я вытащил на берег и осмотрелся. Отсюда скала казалась абсолютно гладкой, а дворец превратился в точку. С моря картина выглядела совсем иначе.
Стеклянную трубу я увидел только в тот момент, когда подошел к подножию скалы. Стальная дверь была блокирована изнутри по понятным причинам, а кабины внизу не было. Внимательное изучение шахты при помощи фонаря дало мне надежду на возможность преодоления этого препятствия. Стеклянная кишка крепилась к сопке на кронштейнах. Интервал крепежей имел шаг в десять футов. Я достал веревку и прикрепил к карабину крюк, затем швырнул трос вверх, и крюк зацепился за кронштейн. Я убрал фонарь за пояс, сумку перекинул через плечо и надел перчатки.
Первый отрезок пути мне удалось преодолеть без особых трудностей, но когда я добрался до кронштейна, то понял, что уцепиться мне не за что, и упора для ног не было. Когда устанавливали шахту, стену тщательно отшлифовали, и она не имела пи одного выступа. Я ухватился одной рукой за кронштейн, а второй снял крюк. В подвешенном состоянии я уже мог попытаться набросить крюк на следующий крепеж. Мне удалось это сделать с четвертого раза, и при этом я чуть было не сорвался. Добравшись до следующего кронштейна, я проделал ту же самую операцию. На сей раз крючок зацепился с пятого раза. Я взглянул вниз и понял, что с этого места можно прыгнуть, не рискуя сломать себе ногу. Столько усилий — и нулевой результат. Сложность заключалась в том, что действовать я мог только руками, все остальное играло роль нагрузки.
Так, дюйм за дюймом, я приближался к цели. С каждым разом набрасывать крюк становилось всё труднее. Промах шел за промахом. В одной из попыток крюк зацепился, но тут же сорвался. Мое счастье, что я не отпустил кронштейн, но крюк упал мне на плечо, и я выпустил из рук веревку. Трое полетел вниз, потащив за собой крюк. Тот проскользил по моему телу и вонзился в оттопыренный карман брюк на бедре. Пронзив ткань, острый конец процарапал мне ногу от бедра до колена, где его остановил поперечный шов. Я почувствовал, как теплая липкая кровь поползла по ноге. Боль была терпимой, но я не мог отцепить
