Элжер?! Никто не просил вас попадаться. Вы ходили по лезвию бритвы, а я хожу по тому же лезвию всю жизнь. Вы оступились, а я оказался более осторожным. Вы не вправе требовать равных позиций. Окажись я в ловушке, то не посмел бы требовать равных долей пирога!
— Возможно, вы правы. Но раз я нахожусь в худшем положении, то вы должны дать мне фору. Начнем с вашей истории.
— Готов уступить.
— Какое предложение вы выдвинули директору Сан-Квентина Клоду Шейверу, что он пошел на риск и освободил вас?
— Подбираетесь к истокам? Логично. Ну, надо сказать, прежде чем решиться на такой шаг, я отсидел в камере два года. Только после того, как я понял, что Шейвер идет на любой риск за деньги, мне стало ясно,
что с этим человеком можно заключить сделку. От адвоката моего помощника Шейвер взял пять тысяч долларов за его освобождение. К моему удивлению, Шейвер сдержал слово и помимо этого обеспечил его документами. Я подослал к Шейверу своего адвоката, но условия были иными. Я просил, чтобы директор принял меня в своем кабинете и выслушал мои претензии. За эту услугу Шейвер получил пятьсот долларов. Директор ничем не гнушался. Когда меня вызвали к нему, я уже знал, с кем имею дело.
Мое предложение заключалось в следующем. Тюрьма кишела наркоманами. Они готовы были пожирать по четыре фунта кокаина в день. А у меня есть отлаженный механизм поставки наркотиков в страну. Я готов делить с Шейвером доходы от реализации пополам. Он выпускает меня на свободу, дает мне прикрытие, а я за свой счет обеспечиваю его контору товаром. Предложение более чем выгодное. Я понимал, что мой статус много выше, чем статус стандартного уголовника, и меня за пять тысяч никто не выпустит. Слишком много шума наделал мой процесс. Однако Шейвер принял мое предложение, но предупредил меня, что ему придется подключить к этой игре крупных китов, так как в моем товаре заинтересованы не только в стенах Сан-Квентина, но и за их пределами.
Через месяц меня переправили в другое место. Камера оказалась похуже, наподобие вашей. Но я понимал, что это уже не тюрьма. Через сутки меня вызвали на совещание, где присутствовали Рэкс Мак-Говер, директор торгового порта Сан-Франциско, и Герт Фоуби, вице-мэр того же города. Разговор был обстоятельным. Они сообщили мне, что, пока я прохлаждался в тюрьме, в Сан-Франциско была вскрыта сеть крупных дельцов по изготовлению и сбыту наркотиков. Порт поставлен под особую охрану. Все лазейки перекрыты, и моя идея не имеет под собой твердой почвы. Они не лгали. В Калифорнии разразился скандал, связанный с поставками героина из Южной Америки. Сырье поставляли в коробках из-под кофе и кустарным методом обрабатывали его в пригородной лаборатории. Компания прикрывалась вывеской концерна по поставкам сельхозоборудования в Колумбию и Аргентину. Метод примитивный, но он себя оправдывал, пока кто-то где-то не завалился. Однако цепная реакция охватила весь штат, и развивать бизнес на такой основе было рискованно. Я попросил сутки на то, чтобы обдумать ситуацию. Когда меня осенила новая идея, я потребовал созыва совещания. Генеральная мысль заключалась в следующем. В страну не запрещается ввозить морфий как медицинский препарат, и нужно найти подходящую больницу, которая делала бы официальную заявку, получала препарат и перерабатывала его в ходовой товар. Разумеется, лаборатория должна быть на территории больницы и работать круглые сутки. Мою идею приняли. Тем не менее меня все еще держали за решеткой. Через неделю состоялось новое совещание. Более расширенное, с новыми участниками.
На сей раз среди присутствующих были: Майк Хоукс, один из ведущих врачей самой крупной больницы штата, Люк О’Робби, владелец торгового центра Лос-Анджелеса, и Макс Радкин, помощник верховного судьи штата. Каждый из присутствующих брал на себя определенные функции. Хоукс должен выписывать заявку на определенное количество сырья для нужд психиатрической больницы. В таких клиниках морфий используют в большем количестве, чем в хирургических центрах. Надо сказать, что эта больница расширялась и требования ее росли. Хоукс брал на себя и лабораторию. Могу вас заверить, мистер Элжер, что Хоукс был не из тех, кто жаждет денег. Они ему нужны для строительства и закупки оборудования. В то время он еще не думал о личной выгоде, но готов был пойти на такой шаг, поскольку клиника стояла на грани разорения. Разумеется, он не ставил в известность владельца больницы, а принял риск на себя. Хоукс обладал достаточными полномочиями в решении многих вопросов и не имел строгого контроля. Мы знали об этом и верили в его возможности.
Люк О’Робби имел огромные средства и мог оплатить любые поставки морфия как меценат. Так он хотел выглядеть в глазах общественности, если
