повернуть самолеты назад. Ну, из Африки его сразу сюда доставили. Этого молчуном не назовешь. Он возомнил себя наместником Бога на земле. Ходит по коридору и посылает на всех проклятия. Обещает скорый конец света. Не повезло ребятам.
— Не повезло нашей стране, Экберт. Но не нам решать глобальные проблемы. В своих бы разобраться.
— Ты прав, сержант.
— Наш блок выводят на улицу?
— Нет. Никогда. Только женщин с третьего этажа.
— Ты уверен, что здесь нет лазеек?
— Год я искал выход, но так и не нашел. Однажды меня повели к врачу. Такие случаи бывают раза два за год. Сами врачи сюда не приходят. Когда меня вывели в соседний коридор, я увидел лестничную клетку. Инстинкт сработал. Рванулся к дверям, но местные лбы здесь хорошо натренированы. Сцапали тут же, не успел я двух шагов сделать. А потом потащили в шок-камеру. Прикрутили к башке проводки, такие же подсоединили к ногам и рукам. Привязали к столу и включили рубильник. Пара ударов током — и зубы почернели. Две недели валялся трупом. Местные старожилы знают, что это такое. Каждый прошел через шок-коридор. Никто не хочет пройти через это дважды. Мотор не выдержит. Выбрось эту идею из головы, сержант. Живи тихо.
— Ладно, Экберт, на сегодня хватит, дай мне переварить сказанное.
Парень вылез из-под кровати и ползком добрался до своей постели. В комнате воцарилась тишина.
Небо за окном розовело, но в эту ночь я так и не смог заснуть.
Режим здесь был однообразным. Утром приносили бобовую кашку, делали уколы и выгоняли в коридор на прогулку. Если у тебя не было желания гулять, то тебя не принуждали. Наша палата выходила в полном составе. Молчуны оживлялись и преображались, как только переступали порог.
Мне было понятно, почему Экберт включился в эту игру, но по какой причине возбуждались остальные, я понять не мог. Один лишь профессор-физик вел себя тихо. Размалеванный негр хватался за свой плакат и начинал выкрикивать свои лозунги, старик-вампир шепелявил беззубым ртом и грозил покончить с варварами и зарождающейся революцией в стране.
Толпа выстраивалась в шеренгу и приступала к своему шествию протеста. Шум стоял невообразимый.
В отличие от сокамерников я еще не выработал свою концепцию протеста, а занимался арифметическими упражнениями. Учитывая тот факт, что часы в богадельне отсутствовали, я хотел выяснить, сколько времени занимает такая вылазка в свет. Один круг составлял сто восемьдесят шагов, что соответствовало пяти минутам, по грубым прикидкам. Мы успевали сделать по двадцать пять кругов перед тем, как нас загоняли в стойло. Расчет показал, что утренний моцион занимает два часа или около того. Затем наступало время обеда, где мы получали овощную жижу, называемую супом, и непонятную баланду. Едой это не назовешь, но с голода не сдохнешь. При таком питании я растеряю свои силы в течение недели, а хорошая физическая форма мне необходима как никогда.
Вечерняя прогулка не отличалась от утренней. Мрачный коридор своей замкнутостью давил на психику сильнее любого азиатского плена. Я постоянно заставлял себя думать о посторонних вещах, а не концентрировать внимание на окружении.
Прошлой ночью я выслушал исповедь Экберта, и мне показалось, что парень стал слишком болтлив. Я не слишком верил в его россказни, но чем больше я здесь находился, тем больше понимал, что значит обычное общение с нормальным человеком. Я готов был пересказать всю свою жизнь в мельчайших подробностях, если бы нашелся человек, готовый слушать мою болтовню. Пять дней, которые ушли на поиски Лионел Хоукс, я только и делал, что работал языком. В моей практике еще не было такого задания, где мне приходилось так много говорить и выслушивать. Если я доживу до старости и сяду писать мемуары, то дело Лионел Хоукс я назову «Диалоги Дэна Элжера — самый скучный детектив». Оказывается, чтобы оценить прелесть общения, надо побывать здесь, за «Второй Великой Китайской стеной».
Мои мысли оборвал дикий вопль. Толпа остановилась. Раздалась резкая команда: «К стене!» Вся белая масса размазалась по краям. Душераздирающий крик исходил из центра коридора, в нескольких шагах от меня.
С двух сторон к эпицентру происшествия бежали охранники. На полу лежал обитатель богадельни и брыкался из последних сил. Сверху, прижав его к полу своим скелетообразным телом, находился второй. Он впился своей мордой в лицо побежденного и рычал.
Охранники не успели их расцепить, победитель выпрямился сам. Его зверская физиономия выражала восторг. Он что-то выкрикнул и выплюнул из окровавленного рта скользкий шарик. Когда я увидел упавший на пол предмет, у меня по коже пробежал мороз. На меня смотрел глаз. Круглый, кровавый, с красной
