всем. Начнем с Харви. Ты можешь проехать на территорию больницы сегодня вечером?
— Сегодня воскресенье. Охрана не знает моего графика. Если я привезу продукты с фермы, то их некому будет принять, но, если я привезу уголь, меня пропустят к разгрузке.
— Понятно. Вопрос к миссис Скейвол. Вы можете забрать женщину из котельной Арона Лоури и переправить ее в одну из тихих палат, где ее появление не бросится в глаза?.
— Я заступаю на смену в семь утра. Женщина может выбраться из котельной тем же путем, что и вы, а я смогу провести ее в палату после прогулки вместе с остальными. В девять часов три женских отделения выводят во двор. В этот момент ее можно поднять наверх, и она смешается с остальными. Больничный халат я могу передать в котельную заблаговременно. Женские отделения практически не контролируются, и врачи их не посещают. Никто не знает точного состава больных. Ее пребывание в клинике может длиться вечность.
— Это важный момент. Значит, она попадет в палату в районе одиннадцати часов?
— Верно.
— Речь идет о вас, миссис Ричардсон. Вы должны лечь в свою собственную больницу. Вам это пойдет на пользу.
— Но…
Удивленные возгласы: «но», «как», «зачем» послышались со всех сторон.
— Больница может стать вашим единственным алиби. Вы исчезли месяц назад, и никто вас с тех пор не видел. Почему не предположить, что ваш муж избавился от вас, заточив в собственную больницу? Допустим, временно, чтобы умертвить вас впоследствии и подбросить тело на проезжую дорогу в то время, когда, по утверждению того же доктора Уайллера, он будет играть с ним в шахматы. Вы любите затягивать сложные узлы, и это предположение вам должно понравиться.
— Но как я выберусь из этой больницы?
Я видел, что женщине понравилась моя идея, и ее вопрос прозвучал нормально.
— Я постараюсь вытащить вас завтра же, после того, как окажетесь в палате. Если мой план сорвется, то у нашей спасательной бригады есть опыт в подготовке и осуществлении побегов. Другого способа избежать смертной казни я не вижу.
— Но кто может доказать, что Дин убила Хоукса? — возмутился Уайллер.
— А вас не удивит ее появление сразу после гибели мужа? Все подозрения, которые легли в основу версии помощника окружного прокурора, перевернутся на сто восемьдесят градусов и лягут на Лин. На сей раз ее муж превратился в жертву. Мне интересно знать, кто из вас предоставит алиби на сегодняшний день женщине, которая для всех здесь является близким человеком?
Я понял по взгляду Лии, что ляпнул что-то не то. Она смотрела на Дору Скейвол и не могла понять, каким образом я привязал ее к этой женщине.
— Либо вовсе незнакомы, — добавил я после паузы. — Чакмен никому из вас не поверит.
— Черт! — вскочил на ноги Уайллер. — Но моя машина осталась у мыса. Мы загнали ее в кусты! Ее обнаружат!
— Не беспокойтесь, профессор, я заберу вашу машину. Раньше утра труп не обнаружат. Уже темно.
— Она стоит в кустарнике, за первым поворотом от сопки.
— Найду. Итак, миссис Ричардсон, вам придется полежать на дне самосвала, засыпанной углем. Харви найдет вам какой-нибудь шланг для дыхания. Я предупредил профессора Лоури, что ему придется принять женщину, и он не удивится, когда вас увидит в котельной.
— Но как вы могли знать, что мне потребуется алиби?
— Дело не в алиби. Вам в любом случае пришлось бы ехать в больницу. Но об этом мы поговорим, когда вы выйдете оттуда. Вам необходимо написать записку под мою диктовку. Это даст мне в руки дополнительную возможность освободить вас. Садитесь за стол и пишите. Будьте любезны, мисс Скейвол, дайте миссис Ричардсон перо и бумагу.
Лин не очень хорошо понимала меня, но я не видел в ее глазах недоверия. Не было сомнений, что она знала обо мне больше, чем я о ней, и ее подробно информировали о ходе моей работы.
— Что писать? — спросила она, когда на столе появились нужные атрибуты.
— Итак, пишите: «Довожу до сведения органов правопорядка, что я, Лионел Хоукс, жена профессора Хоукса и дочь профессора Ричардсона, подверглась насилию со стороны своего супруга и упрятана по его указанию в психиатрическую больницу». В скобках: «Медицинский Центр неврологии и психиатрии имени Ричардсона». «…Находясь под охраной с пятнадцатого октября, я не в состоянии сообщить о себе ни друзьям, ни близким. Требую срочного вмешательства окружной прокуратуры в вопиющее беззаконие и основательного обыска больницы, которой руководит мой муж. Требую вмешательства властей, как совладелец этого медицинского учреждения, превращенного в каторжную тюрьму моим мужем и его сообщниками! Требую следствия по делу о покушении на мою жизнь». Ставьте подпись.
— О какой тюрьме идет речь? — переспросила Лин.
