Хоукс.
Я взял с подоконника книжку, в которой лежала фотография, и кинул ее на кровать. Рокки бросил на меня взгляд, который походил на взгляд волка, попавшего в капкан.
— Мне нечего вам сказать.
— А зря. Но если я еще докажу, что ты бывал на квартире в доме по Шестой авеню, угол Балтимор-стрит, то плохи твои дела, парень.
Рокки был крепким орешком. Но при последних моих словах его плечи дрогнули. Я не видел его лица, теперь он сидел, низко склонив голову.
— Оставьте меня в покое.
— Оставлю на некоторое время. Но если ты хочешь, чтобы твоя хозяйка вернулась домой целой и невредимой, то советую подумать. Меня ты найдешь здесь.
Я направился к двери. Внизу, под вешалкой, валялись спортивные парусиновые туфли и ботинки на рифленой подошве. Я поднял один и осмотрел его. Ботинок был хорошо вымыт, подошва вычищена, но в шнурках запуталось несколько травинок. Ботинки скидывали второпях, не расшнуровывая.
— Любишь гулять по лесу?
— Это мое дело, — огрызнулся Рокки.
— Не только твое. Сейчас оно и ко мне имеет отношение, но скоро им займется прокуратура. Не губи себя, парень. Пора бы понять, кто на чьей стороне находится.
Я спустился в сад. Рокки слишком озлоблен, и не имело смысла разбираться с ним, но в общих чертах я уже понимал его роль в этой истории.
Зеленый домик мне удалось найти без особых трудностей. В окнах второго этажа горел свет, и я не беспокоился, что потревожу чей-то сон. Я поднялся по крутым деревянным ступенькам на веранду и прошел в узкий коридорчик. На двери слева висел замок, я постучал в соседнюю. Она тут же открылась, словно меня ждали.
— Вы мистер Элжер? — спросила девушка с рыжей косой и пушистыми ресницами.
— Да. А вы Майра?
— Майра. Гилберт меня предупредил, что вы зайдете.
На тумбочке возле кровати стоял телефон. Теперь мне стало понятно, что меня и впрямь ждали.
— Я не задержу вас долго, Майра. Несколько вопросов, и я уйду.
— Не беспокойтесь, я не ложусь так рано. Проходите.
Я зашел в уютную комнатку, убранную в деревенском вкусе. Майра от кончиков ногтей до корней волос была сельской девушкой.
— Гилберт сказал, чтобы я ответила на ваши вопросы. Он сказал, что вы ищете хозяйку
— Так оно и есть. Ты помнишь тот день, когда миссис Хоукс уехала из дома?
— Очень хорошо помню.
— Ты не знаешь, что ей подавали на завтрак?
— Нет. Хозяйка вставала рано и никогда не ела в постели. Она шла на кухню и лезла в холодильник. Что попадалось под руку, то и съедала.
— Среди продуктов могли быть бобы?
— Боже упаси. В этом доме их не едят. Такую пищу подают в больницах, а не в таких домах.
— Почему ты так решила?
— Одна из машин моего отца возит бобы в клинику мистера Хоукса. Часто возит — значит, их там едят.
— Кто твой отец?
— Он заведует больничным гаражом, там же у нас дом. Я в нем родилась и выросла. Отец получил это место еще при жизни старого хозяина.
— Гараж находится на территории Центра Ричардсона?
— Нет. Двух миль не доезжая, в лесу.
— Много у него машин?
— Две дюжины примерно. Точно не помню. Когда я жила в доме, я помогала отцу. Мыла машины, убирала салоны, чистила, а с тех пор, как меня взяли в дом, я навещаю отца только по четвергам. Сейчас у него работы прибавилось. В гараж ставят сенокосилки и трактора с фермы.
— Сколько человек у него работает?
— Три механика, слесарь и шофер бензовоза.
— А остальные водители?
— Они живут на территории больницы и подчиняются начальнику охраны. Утром забирают машины, а вечером ставят их на место и уходят за ограду.
— Ты была в больнице? Видела, как там живут?
— Нет. Но мне отец рассказывал.
— Там не очень весело. Почему они живут там?
— Но они же заключенные. Их срок кончился, и они проходят период адаптации, вроде бы это так называется. Год или два, не знаю. Но через какое-то время шоферы меняются.
— Давно ты работаешь в доме?
— Два года.
— Ты ладила с хозяйкой?
— Конечно. Это она меня забрала сюда. Миссис Хоукс очень добрая женщина. Она всем делала подарки к Рождеству и ко дню рождения. Никого не забывала. В этом году она подарила мне очень красивое, дорогое платье. Правда, мне некуда в нем ходить.
— Ты хочешь, чтобы твоя хозяйка вернулась домой?
На глазах девушки навернулись слезы, и она закивала головой.
— Я постараюсь разыскать ее, Майра. Если я попрошу тебя помочь мне, ты согласишься?
— А что я могу сделать?
— Я скажу тебе потом — может быть, завтра. Все будет хорошо, но только не нужно плакать.
Девушка смахнула слезу и попыталась улыбнуться.
— Это городской телефон?
— Да. У всех стоят телефоны. Гилберт настоял. Ему уже тяжело бегать
