часа мой «Бентли» подкатил к заправочной станции Сэма Ральфа. Хозяин встретил меня как старого приятеля, пояснив, что издали узнал мою машину.
— Ну, вижу ваши трудности. Камень из-под колес грузовика?! — спросил он суверенностью в своей правоте.
Меня это избавило от лишних оправданий, я лишь головой кивнул.
— Для «Бентли» лобовые стекла большая редкость.
— Если бы у меня был «Бьюик», я услышал бы то же самое, Сэм. Я привык обходиться без анестезии. Говори сколько?
— Для вас со скидкой. Семь шестьдесят плюс работа. Десять долларов.
— Придется ходатайствовать перед напой, чтобы тебя зачислили в лигу святых. Меняй стекло, время поджимает.
Мастера ветром сдуло, а через минуту он волок новенькое стеклышко. Я остался сидеть в машине и наблюдал, как ловко парень орудует руками. Молча он делать этого не мог, не тот у Сэма характер.
— Вы помните, я вам рассказывал про Ломерта, который приехал через полчаса после миссис Хоукс в тот вечер? На днях он был у меня. Я ему рассказал вашу историю…
— Мою историю?
— Ну да. И вы, и полиция ищете розовый «Кадиллак», который угнали у миссис Хоукс. Я так это расценил.
— Похоже на правду.
— И знаете, что мне рассказал Ломерт? Он сказал, что видел этот «Кадиллак» у поворота на свою ферму. Две мили отсюда, первый поворот направо.
Хорошая встряска. Значит, неверно то, что одной встречи со свидетелем может хватить для точных заключений.
— Любопытная новость. Что он еще сказал?
— Он чуть было не наткнулся на них. «Кадиллак» стоял возле самого перекрестка, а рядом — черный лимузин. Ломерт утверждает, что в нем были люди, но в темноте он ничего не разглядел, ни пассажиров, ни марку машины. Фары были выключены и, если бы он не сбросил скорость перед поворотом, то наверняка врезался бы в розовый «Кадиллак». Он и затормозил лишь потому, что машина светлая, а лимузин стоял за ним. Нос к носу, как голубки.
— Нос к носу? «Кадиллак» смотрел в сторону Санта-Роуз, а лимузин на Санта-Барбару. В котором часу это было?
— Семь сорок пять.
С этими словами Сэм закончил работу. Я отдал ему обещанную десятку и уехал.
До встречи в «Белом пингвине» у меня еще оставалось немного времени, и я решил воспользоваться рекомендацией старого охотника Доусона.
Миновав город, я выехал на восточное шоссе и нашел поворот на ферму «Эль-Моро». Узкая проселочная дорога вывела меня к ферме. Жилой дом, пара амбаров, загон, гараж на несколько машин и пара сараев. Такое хозяйство трудно назвать фермой, но для медсестры с ее доходами эти развалюхи составляют состояние.
Я подъехал к крыльцу двухэтажного дома из белого камня и вышел из машины. В окнах первого этажа горел свет, несмотря на то что солнце еще не зашло. Возле крыльца стояло еще три машины. Самосвал, «Форд»-седан и микроавтобус, внутри которого вместо сидений стояли коробки из-под консервов.
Мне не удалось подняться на крыльцо, входная дверь открылась раньше, и на пороге появился парень с двустволкой в руках. По его физиономии нетрудно было догадаться, что он способен пальнуть из дробовика, если незваный гость ему не понравится.
Белобрысый, со светлыми глазами и опаленным солнечными лучами лицом. Мне показалось, что я видел это лицо раньше. На вид ему было не больше тридцати.
— Ты что, заблудился, приятель?
— Даже если бы и так, нет необходимости направлять ствол на незнакомого человека.
— На своих я не направляю, будь уверен.
— У меня нет оружия.
Я осторожно расстегнул плащ, пиджак и раздвинул полы в стороны.
— Что тебе надо?
— Поговорить с миссис Скейвол. Меня прислал Роджер Доусон.
После этих слов рядом с парнем появилась пожилая женщина.
— Пусть войдет, Харви, — сказала она низким хрипловатым голосом. В ее тоне звучали металл и сила, которым трудно противоречить.
Парень посторонился. Я поднялся по ступеням и вошел в дом. Просторная комната, чисто убранная и скромно обставленная старой добротной мебелью.
— Вас зовут Дэн Элжер? — спросила женщина.
— Совершенно верно. Мистер Доусон сказал мне, что вас может заинтересовать дело, которым я занимаюсь.
— Доусон ошибается.
— Если у вас найдется немного времени, то я вам постараюсь объяснить свои намерения.
— У меня хватает времени, мне жаль вашего. Ничего интересного я рассказать не могу.
Я стоял как столб посреди комнаты и ощущал на себе враждебные взгляды. Парень остался стоять в дверях, не выпуская ружья из рук, его мать стояла рядом, укутавшись в шаль, и не сводила с меня синих колючих глаз. У этой женщины было мягкое лицо, изъеденное морщинами, теми морщинами, которые оставляют тоска и горе, а не радость и улыбка. Ее густые длинные волосы,
