я могу добавить, что Хоукс оставался в тени с семи часов до половины девятого. В это время его также не видели. Спасибо за информацию, крошка, я приму ее во внимание.
— Не называй меня крошкой!
— Хорошо, крошка!
Дэлла злилась, кипела, выплескивала энергию, а я умирал от желания обнять ее и заснуть. Джин и впрямь ударил мне в голову, и блаженная слабость растекалась по всему телу.
— Это еще не все. Ты способен меня выслушать?
— Конечно. А почему бы нам не продолжить наш диалог утром?
— В отличие от тебя я встаю рано и занимаюсь делами фирмы. У меня строгий распорядок дня.
— Тогда продолжай. Я весь внимание.
— Сегодня вечером ко мне заезжал Хельмер. Он тоже принес интересные новости. Новости из Лос-Анджелеса. Утром он был в Первом Национальном банке. Лос-Анджелесский филиал. Хельмер ведет дела не только нашей семьи, у него много клиентов, чьи интересы он защищает. У Хельмера большие связи в финансовом мире, и банкиры считаются с ним и с его клиентами. Сегодня утром Хельмер получил удар. В операционном зале банка он встретил Хоукса. К счастью, Хоукс его не видел. Майк получал наличные по чеку. С ним был какой-то человек. Он его не видел, так как стоял спиной. Похож на охранника, но в штатском. В руках он держал стальной чемоданчик. Судя по всему, они сняли со счета большие деньги. Хельмер тут же пошел к управляющему, которого прекрасно знал, и попытался разузнать о Майке Хоуксе. Управляющий ничего ему не сказал. После долгого давления Хельмеру удалось выяснить, что у Майка Хоукса есть счет в Национальном банке, и на нем лежит огромная сумма денег. Какая сумма? Ответа на этот вопрос Хельмер не получил. Как тебе это нравится?
— Я ничего не смыслю в финансовых делах. Что удивительного в том, что Хоукс имеет счет в банке, на котором лежат деньги? Было бы удивительно, если бы денег у него не было.
— У меня складывается впечатление, что ты притворяешься полным идиотом.
— А если не притворяюсь?
— Значит, я полная идиотка!
— Два сапога — пара! Наше место под кроватью.
— Слушай меня, развалина! — Дэлла тряхнула меня за плечо. — Как ты не можешь понять, что согласно брачному контракту с Лин весь капитал, нажитый в период совместной жизни идо вступления в брак, считается общим. Все средства, принадлежащие Хоуксам, лежат в Центральном банке в Сан-Франциско. Каким образом Хоукс открыл личный счет, о котором не знал даже его поверенный адвокат, и откуда взялись средства на этом счету? Это же укрывательство! Хоукс тратит на себя и больницу бешеные деньги с семейного бюджета, а сам ворочает капиталами, не имеющими контроля.
— Я догадываюсь, что Хоукс имеет побочный источник доходов.
— Каким образом?
— Хоукс обронил фразу. Если его жену похитили, то с него должны потребовать выкуп. Он готов заплатить любые деньги, чтобы вернуть Лии домой. Как я понимаю, с общего счета он не мог снять крупную сумму. Значит, у Хоукса есть средства для выкупа помимо семейного капитала.
— Он рисовался! Обычная бравада. Хоукс пускает пыль в глаза.
— Не уверен. Во всяком случае, у него нет необходимости убивать Лин из-за денег. Версия прокуратуры рушится, как карточный домик. Меня это лишь радует. Я с самого начала не принимал подобную версию. Но сейчас возникает другая версия. А что, если Лин похитили и с Хоукса потребовали выкуп? Его могли запугать, и он не решился сообщить об этом мне или полиции.
— Я в это не верю.
— Ладно. Все, что ты мне сказала, я возьму на вооружение. Могу я сам поговорить с Хельмером?
— Хорошо. Я позвоню ему утром, и он примет тебя. Он живет на Фердер-драйв, 121. У него небольшой особнячок напротив входа в Центральный парк. Он мне сказал, что на утро у него назначена встреча с клиентом, думаю, что к полудню он освободится. Я договорюсь с ним на двенадцать.
— Отлично! Мечтаю увидеть шикарную кровать…
— Ты можешь раскинуться по всей ее ширине.
— Один?
— Твое поведение не заслуживает компании.
— А я ломал себе голову, каким образом ты мне отомстишь за свое терпение. Но я не думал, что ты настолько жестока.
— Ты успеешь забыть об этом, коснувшись подушки.
И опять Дэлла оказалась права. Я провалился в глубокий сон, как только принял горизонтальное положение.
Проснулся я ночью от сквозняка. В голове шумело, как на трибунах стадиона, в горле пересохло, а в глазах плавали красные круги. По телу пробежал озноб.
Тряхнув головой, я скинул ноги на пол и встал. Моя одежда, аккуратно уложенная на стуле, выглядела как грязная тряпка на полированном паркете. Графина с водой на ночном столике не оказалось, но жажда заставила меня встать и одеться. Я не решался гулять по дому нагишом.
В соседней
