встречу. Но, когда дело касается больших денег, вряд ли мы можем сделать точные вычисления.
— Но дело не может оставаться в подвешенном состоянии.
— Я попытаюсь кое-что узнать. Моя дорожка лежит на юг, и возможно, что в ближайшие дни мне придется побывать в Лос-Анджелесе.
— Ладно, а я буду действовать на своей территории. Помни, что если ты там вляпаешься в историю, то мы тебе помочь не сможем.
— Чакмен поможет. Щупальца прокуратуры простираются значительно дальше, чем ваши.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Томпстон. Он не счел нужным стучать в дверь и здороваться. Патологоанатом прошел к столу и рухнул на стул рядом со мной.
— Если Чакмен позволил тебе использовать наше ведомство в своих целях, Сойер, то это не означает, что ты можешь отрывать занятых людей от важных дел. Мог бы оторвать свою задницу и подъехать ко мне сам, а не вызывать меня в свой вонючий кабинет.
— Боишься, что твои покойнички будут скучать, Фил?
— Покойничков что-то стало слишком много в нашем городе. Тебе не кажется, Кит, что ты сидишь в кресле, под которым заложен динамит? Если так и дальше пойдут дела, кто-то не дождется своей пенсии.
— У тебя прибавилось работы, и ты на мне срываешь злость? Если ты очень торопишься, то давай приступим к делу. Что высветил твой гений при повторном вскрытии брюнетки? — спросил Сойер.
Томпстон взглянул на меня и улыбнулся.
— Привет, Дэн. Я не сразу тебя заметил.
— Я человек маленький, незаметный.
Его улыбка стала еще шире.
— Да, ты прав. Уникальная личность. — Он повернул огромную голову с орлиным носом к Сойеру. — Ты только представь себе. Хмурая Туча допускает этого парня к нашим делам, будто Элжер его любимый внук. Теперь я вижу его в твоем кабинете, и мне становится ясно, почему Чакмен распорядился сделать повторное вскрытие. Ты не думай, лейтенант, что он охотно принял твою просьбу. Черта с два! Наверняка ему позвонил Элжер и шепнул на ухо пару ласковых словечек.
— Фил, ты очень беспокоился, что тебя оторвали от важного дела.
— Мои дела — мои проблемы. Но, прежде чем я отвечу на ваши вопросы, меня интересует, кто надоумил тебя сделать повторное вскрытие. Кит?
— Ты очень хочешь услышать в ответ, что меня надоумил это сделать Элжер?! Ты прав! Торжествуй победу.
— Конечно, прав! У меня складывается впечатление, что полицейское управление Санта-Барбары и окружная прокуратура работают на частного сыщика Дэна Элжера. Так что я должен был явиться не сюда, а к нему в офис.
— Извини, Фил, по у меня там не прибрано.
— Позвал бы Чакмена с метелкой, он привел бы твой кабинет в порядок. А теперь, чтобы не терять времени, обойдемся без посредников и не будем играть в испорченный телефон. Я буду отвечать на вопросы мистера Элжера, а вы, лейтенант, будете стенографировать мои показания.
— Твое счастье, Томпстон, что я не амбициозный человек, — ухмыляясь, заявил Сойер. — Но твои амбиции переливаются через край. Ну ладно, валяйте.
— Зря ты так, Фил. Дело в том, что лейтенант доверяет только твоим заключениям. Ты лучший спец в этом деле на всем Тихоокеанском побережье. Как можно упустить такой шанс и не воспользоваться твоими услугами? Я уверен, что повторное вскрытие дало много интересных дополнений.
— Конечно, Дэн. Ты был в этом уверен с самого начала и поэтому настоял на повторном вскрытии. Только я не Чакмен и умасливать меня не надо.
— Отчего умерла женщина?
— От сердечного приступа. Мой коллега сделал правильное заключение.
— И это все?
— Нет, конечно. Ей вкололи литазол. Уникальное средство. В Южной Америке этим средством пользовались охотники на зверя с ценным мехом. Загоняли шприц в ствол снайперской винтовки и стреляли в гепарда. Животное моментально теряло ориентацию, слепло и через полминуты погибало от разрыва сердечных сосудов. При этом мех не был испорчен пулей крупного калибра.
— Что входит в состав этой отравы?
— Яд белых муравьев, которые водятся в джунглях Бразилии, Колумбии и в некоторых районах Мексики. А также морфий или другой очень качественный наркотик, который вызывает повышенное сердцебиение или кровообращение, как вам угодно. Муравьиный яд оказывает противоположное действие, и сердечные сосуды не выдерживают. Но это для вас, для дилетантов, в общих словах. Яд и морфий быстро растворяются в крови и практически не оставляют никаких следов. Доза при этом нужна незначительная. Только при тщательном анализе крови можно обнаружить наличие литазола. Но такой анализ нужно делать в лаборатории, имеющей определенные условия. Первичный диагноз, сделанный моим коллегой, верен и не вызывает сомнения. Через сутки после смерти яд вообще не удается
