Мутантка

жмурясь от удовольствия и оттого, что я почесывала ей пузо.
Тряпка сиротливо валялась неподалеку. А ведь мне еще мыть и мыть. Гм, в том, чтобы плюнуть на императора, есть свои минусы.
— Стыковка завершена, капитан.
— Отлично! Все на выход, на корабле остается… на корабле остается… гм.
Все старательно прятали глаза, я вспомнила старый фильм, где строгая учительница начальных классов ворчливо повторяла по сорок раз воодушевляющую фразу: «К доске пойдет…» Особо впечатлительные дети тогда попросту сбегали в туалет, остальные прятались за учебниками — бледные, но отчаянно верящие в свою удачу.
— Найт.
— А почему сразу я?
Знакомый ответ. Я расслабилась и вылезла из-под стола. Хотя мне-то что? Кэп оставит меня одну на корабле только под дулом дезинтегратора. И то не факт.
— Отставить разговорчики, все на выход!
Найт надулся и демонстративно вышел из пищеблока. Мне стало его жалко. Впрочем, он скоро вернулся, назаказывал себе еды и демонстративно сел есть. Гм, с ним точно будет все в порядке.
— Хочешь, я убью соседей, что мешают спать? — не к месту вякнула Кара, сидя рядом с тарелкой Найта. Технарь подавился и долго откашливался, удивленно глядя на ворону.
Я вспомнила, как прошлой ночью мы раскопали диск Земфиры. Все-таки музыка, сочиненная не по заказу, обладала каким-то своим непонятным шармом.
— Не надо, — прокашлявшись, сказал Найт.
Кара кивнула и потопала по столу ко мне, а точнее, к блюду с червяками, стоявшему рядом со мной.
— Так, ладно, все быстро собирайтесь. Выходим через полчаса.
— А почему так долго? — удивился Люц.
В меня молча ткнули пальцем. Я насупилась. Да, я вечно опаздываю к выходу, но ведь, в конце концов, я девушка или как?
Все встали и вышли из пищеблока. Я посмотрела на выходящего последним Блэка. Просто поразительно, как он изменился за последнее время. Из веселого беззаботного парня, готового шутить по поводу и без, он превратился в молчаливого и замкнутого охранника, смотрящего на всех, кроме меня, как на потенциальную угрозу и практически совсем не разговаривающего. Кара проследила за моим взглядом.
— Поговори с ним, Иль. Видишь, как убивается, несчастный.
Я кивнула и встала из-за стола. Вот прямо сейчас и поговорю. Кара и Найт проводили меня настороженными взглядами.
— Меня терзают смутные сомненья, — сообщил Найт вороне.
— Иван Васильевич меняет профессию, — продолжила Кара.
Я зашла в комнату Блэка неожиданно. Он как раз надевал куртку и удивленно на меня уставился.
— Нам надо поговорить, — сказала я и без приглашения села на стол. Он молча ждал, стоя передо мной, весь такой красивый и загадочный.
— Ты… я… ну… гм…
Он молча ждал, не реагируя на столь глубокомысленные высказывания.
— Короче, — пробормотала я, — я ведь не сказала «нет»!
Что творит с парнями всего одна фраза… в его глазах тут же зажглась радость, на губах появилась улыбка. Мне резко захотелось срочно сбежать, но он как раз стоял между мной и дверью. Обидно.
— Вот, так что…
Так что… — Он склонил голову набок и с интересом за мной наблюдал. Лицо мое пылало, хотелось провалиться сквозь палубу. Это нервное.
— Так что прекрати вести себя так, будто ты на похоронах, а труп все еще ходит!
Как-то неожиданно я оказалась в его объятиях, да еще и у него на коленях. Стол мужественно выдерживал двойной вес, борясь за жизнь до конца.
— Пусти.
Он потерся носом о мое ухо. Сердце предательски заметалось в груди, даже и не думая биться ровно.
— Ты — все для меня, — шепнул он и зарылся лицом в мои волосы, крепко прижимая к груди.
Хотелось выть и чего-то еще. В дверь заглядывали рожи сразу всех членов экипажа и одной неугомонной вороны.
Р-р-р!..
А они еще и улыбаются! В руке сам собой сформировался зеленый свет. Кэп побледнел первым, ворона куда-то рванула. Я опустила руку на стену позади меня.
— КАЙФ! — простонал корабль. А Блэк все-таки меня поцеловал.
Гордая, связанная и с синяком под глазом, я шла среди побитых членов экипажа и старалась бодриться. Ворона орала, что меня надо убить, зарезать и дезинтегрировать как особо опасный преступный элемент. На птичке было гипса больше, чем перьев, клюв треснул, а хвост снова отвалился. Кара рвалась мне срочно отомстить, но летать не могла, а потому просто возлежала на руках капитана и нервно дергала правым глазом. Все слушали ее сочувственно, изредка кивали. Я только выше задирала нос, отчаянно сожалея о содеянном. Единственный, кому было хорошо, — это корабль. Он признался мне в любви, объявил своим вечным другом и… попросил добавки. Команда при этих словах пообещала оторвать