Алена случайно встречает в кафе институтскую подругу и узнает, что ее муж — тот самый парень, который когда-то испортил ей жизнь. Общение неизбежно. Он ничего не забыл, стал только злее и циничнее. Но теперь подруга затеяла фиктивный развод, и с этого момента все пойдет вразнос.
Авторы: Екатерина Руслановна Кариди
в две кружки, залила кипятком. Одну поставила на столик, другую, свою любимую, взяла в руки и отошла к подоконнику. Быть от него подальше, так надежнее. И сделала наконец это — отгородилась от него кружкой, скрыла за ней лицо.
Состояние… Хуже не придумаешь. Холод, смятение. Он был чужеродным телом, которое хотелось вытолкнуть. И одновременно был безумно притягателен и красив.
И он был чужой!
И он ее ненавидел.
Это ощущалось кожей.
Хорошо, пусть быстрее говорит. Зачем пришел и уходит.
— Что ты хотел Влас?
До этого он так и стоял не шелохнувшись. Смотрел куда-то в угол на сложенную в пластиковую посудину картошку. А тут будто отмер, бросил на нее взгляд, от которого ей показалось, холодная волна прошлась по телу, поднимая коротенькие волоски и осела затылке. Алена невольно потерла шею под волосами, он проследил ее жест и сглотнул.
И тут же проговорил, опуская руки:
— Я хочу знать, что вы мутите напару с моей женой. Подружки.
Подружки? Мутите? Столько презрения, казалось, он эти слова выплюнул. Алена сразу почувствовала себя запачканной. Какого черта?
— Да, мы подруги, что в этом плохого? И почему ты решил, что я должна что-то мутить с твоей женой? — спросила она, преодолевая желание вспылить.
— Потому что вы обе врете..
Боже, сколько яда… Вот это был предел.
— Да? А ты, значит, говоришь только правду? — хмыкнула она.
Он резко подался вперед, глаза сделались какие-то яростные, страшные. Снова скрестил руки.
— Я, во всяком случае, никого не предавал, как…!
Сердце сдавило обидой, так, что даже злость потухла.
— Да, — проговорила Алена, глядя мимо него. — Ты просто бросил меня и исчез. Ну да, действительно, что тут такого, попользовался и выбросил на помойку.
Не было больше сил держать это в себе.
Колючей волной рванулась в душу память, как ей убитой, опустошенной потерей ребенка, пришлось еще услышать от Игоря торопливое:
— Ты что, его вечно ждать собралась?
Жалостливое:
— Аленушка, уехал этот твой парень давно, за квартиру с хозяином рассчитался еще неделю назад. Теперь я ее снимаю. А ты, глупая, все сидела, ждала? Господи ты Боже мой, это что же делается-то… Ну пойдем-пойдем-пойдем…
И снова жалость, калечащая душу, страшная в своей правдивости.
— Хорошо, что я зашел, а то попалась бы какому-нибудь уроду. Как будто мало ли их тут шастает.
А у нее перед мысленным взором опять та банда мотоциклистов, и больно, и трясет от страха, и все плывет перед глазами.
Но то была память, а здесь и сейчас…
— Я?!! — ощерился он, яростно сжимая кулаки. — Я никогда не бросал тебя! Никогда! И ты это прекрасно знаешь. Я просто не…
Предел наступил, переполнилась чаша!
В этот миг Влас словно провалился в прошлое. Он снова видел перед собой ту захолустную больничку, где отлеживался тогда. Облупленные серые стены, серое, застиранное, в дырах белье, отдающее фармалином. Судно под койкой. Домой было нельзя, никуда нельзя, Игорь помог, упрятал его сюда. Потому что Влас не мог допустить, чтобы дома узнали. Но самое главное — он не мог подставить под удар ЕЕ — олененка. Он же просил Игоря, как только пришел в себя.
Там-то, в той больничке и нашел его Белый. А почему бы не найти, если Власа ему просто сдали. Тепленького, в постели. С потрохами.
Снова крутилось в памяти, как его били и калечили еще раз, ломали по живому. Наказывали побольнее, но не насмерть, а чтобы запомнил.
Куда больнее было осознавать, что его предали, кто-то его Белому сдал.
Но что было с Власом, когда он узнал, что сделала ОНА. Он как будто в мрачную бездну ухнул, темнота вокруг беспросветная настала. Три года прошло, а слова Игоря по-прежнему звенели в ушах:
— Ты только не раскисай, брат, в жизни всякое бывает. Нашел я твою девчушку, она сказала, что ей пох***, заложила тебя Паше, сделала аборт и уехала. Я ничего не мог поделать.
Ей было пох*** на него. Сделала аборт и уехала.
А он так и остался живым трупом, медленно сходить с ума в этой темной яме.
Довольно об этом.
***
Влас пошел к двери. а ей хотелось заорать:
— Что хватит?! — но судорогой свело горло.
Алена сама не заметила, как быстро поставила чашку на подоконник и метнулась за ним следом. А он вдруг обернулся, чуть не столкнувшись с ней и с горечью проговорил:
— Я бы все понял, если бы ты просто сказала. И я давно простил, что ты сдала меня Белому. Но аборт! Аборт, бл*****… Алена, зачем ты это сделала?! Ты же говорила, что так хочешь этого ребенка! Обещала ждать, что бы не случилось…
Он осекся, отворачиваясь. Алена стояла, как громом пораженная, потом бросилась, хватая его за рукав.
