Алена случайно встречает в кафе институтскую подругу и узнает, что ее муж — тот самый парень, который когда-то испортил ей жизнь. Общение неизбежно. Он ничего не забыл, стал только злее и циничнее. Но теперь подруга затеяла фиктивный развод, и с этого момента все пойдет вразнос.
Авторы: Екатерина Руслановна Кариди
к его стальному телу, дрожащему как в лихорадке.
Кажется, не может быть лучше…
Может. Потому что его руки теперь были везде, гладили, нежили, растирали влагу, готовили для того, чтобы дать больше. Больше. Больше счастья.
Гладил собой, ласкал вход, дразнил так, что ей хотелось заплакать.
— Влас… — она стала вертеться, стараясь поймать ускользающее блаженство. — Влас…
— . Сейчас… Алененок мой… Сейчас… — простонал он. — Черт… Я не сдержусь! Ммммм…!!!
И толкнулся сразу на всю длину, а потом еще и еще.
Сдавленно прошипел сквозь зубы, прикусывая кожу на плече, стискивая ее стальной хваткой. Сдерживая себя, пока не выровнял темп. Медленно, медленно, нежно, мучительно сладко. Но ненадолго выдержки хватило, слишком сильно изголодался. Сорвался, понеся ураганом, бешеными толчками. А ее накрывало от этого волнами, поднимало выше и выше, пока не закатились глаза от острого наслаждения, а мир не взорвался тысячей солнц. оседая яркими искрами под ресницы.
А потом они, подрагивающие от изнеможения, переполненные блаженством, наконец сползли на пол.
— Ну здравствуй, — пробормотал он, прижимая ее к себе и усаживая на колени.
— Ну здравствуй…
Алену, наверное, не отлепить было бы от него, но Влас шумно вдохнул ее запах, провел языком по ложбинке между грудей, слизывая пот. И закатил глаза:
— Мммм…! Я так проголодался. Картошку пожарила?
Поднялся с ней на руках — и прямо в ванную. Мыться.
***
Как наступает эта точка невозврата, после которой переворачивается жизнь, и двое уже не двое, а одно целое на всю жизнь?
Просто и незаметно наступает.
глава 48
В санузле однокомнатной квартиры не так уж много места, но его точно хватит на двоих. Правда, ванна тут тоже была не такая великая. И все равно, увидев ее, они переглянулись и синхронно заулыбались воспоминаниям о той большой ванне, что осталась в задрипанной квартирке, где они были счастливы.
— Тесновато будет, — шепнул ей Влас, прихватывая зубами ушко.
— Да, тут никак… — смущенно пробормотала Алена.
— Мммм? — промычал он, выгибая бровь.
Включил воду и стал быстро избавлять ее от остатков одежды. Потом разделся сам, уселся на бортик и потянул ее на себя.
— Иди ко мне, — в голосе жар.
А у нее дыхание остановилось. Она не видела его без одежды с того самого дня, как они расстались. Когда он сказал ей, что не смог прийти, потому что сдыхал, она не представляла себе. Не могла поверить…
У Власа было по-мужски красивое, крепкое тело, с упругой гладкой кожей, без волос. Раньше ей даже приходило в голову, может, он их специально удаляет. К черту волосы! Его спина… Спину теперь покрывали шрамы, широкие, неровные. И такие же же на груди и на боках. А один на бедре… Совсем огромный! И свежие синяки.
— Влас? Что это? — заплакала она, касаясь кривого шрама на боку, заканчивавшегося где-то под левым соском.
Он мягко отвел ее руку.
— Ничего. Это просто зарубки, которые оставила на мне глупость.
— Влас…
— Тшшш, не надо. Лучше иди сюда, — притянул к себе и шепнул на ушко. — Обхвати меня ногами. Вот так…
И влез вместе с ней в ванну. Да. Тесновато, конечно, но приноровились как-то. А потом опять исчезло все, осталась одна лишь горячечная жажда и сладость…
Правда, вода, которой в ванне осталось маловато, остыла. Но ей еще не хотелось отрываться от него. Так и лежала на его груди, закрыв глаза, а он перебирал пальцами ее влажные волосы..
— Я скучал. Наверное, умер бы без тебя, — проговорил, глядя в потолок.
Так просто он это сказал, и так серьезно, что у нее сдавило горло. Взметнулся страх.
— Влас. Они точно не навредят тебе? Игорь, Кристина. И этот… Белый…?
Белого она особенно боялась теперь, когда увидела, что он сотворил с ее Власом.
Он выбрался из ванны, быстро протер то. что они наплескали. Вытащил ее и стал растирать большим махровым полотенцем, потому что у нее зуб на зуб не попадал. Скорее от нервов, конечно, чем от холода.
— Не бойся, не навредят, — проговорил, хмуря брови и прижимая ее к груди, и вдруг выдал: — Знаешь, я б поел чего-нибудь.
— Ну хорошо, — улыбнулась она. У его груди было настолько спокойно, что все остальные чувства выветрились. — Надевайте ваш фрак, сударь, и прошу к столу.
Вот только одежда оказалась перепачкана. Сначала впопыхах Алена не заметила, а теперь вертела в руках его джинсы, все колени стерты, куртка местами поцарапана, на рубашке странные бурые пятна.
Посмотрела на него подозрительно.
— Это мы с Игорьком, — он повел кистью, пряча сбитые костяшки. — Поговорили.
— Стирать это
