Муж подруги

— Я? — усмехнулся Влас. — Милая, ты вспомни, зачем пришла сюда. Вспомнила?
Потом вытащил еще несколько распечаток, бросил ей и проговорил:
— Твой Рудик тебя сдал, — и добавил, пока она тупо смотрела на бумаги. — Лучше бы ты с ним трахалась.
Кристина нахмурилась и сглотнула. Игнорируя его сарказм, спросила:
— Откуда у тебя это?
— Неправильно спрашиваешь, Кристина. Совсем не это должно интересовать тебя сейчас. Тебя сейчас должно интересовать, что с тобой будет, если эти бумаги окажутся у Белого.
—  Влас! Ты не сделаешь этого! Влас!
Никогда еще ему не приходилось видеть отчаяние в ее глазах, даже на мгновение жалко стало. Влас не воевал с женщинами. То, что он делал сейчас, не доставляло ни малейшего удовольствия. Но Кристина как акула, непредсказуема и опасна. Вот и приходилось обрисовывать ей реальную картину, чтобы въехала сразу.
Наклоняясь к ящику стола, он поймал ее панический взгляд. Нервный жест, которым она закрыла ладонью рот.
— Ознакомься и подпиши. — Бросил он ей пакет документов, а сам встал из-за стола и отошел к окну.
Несколько минут за его спиной царило молчание, только шелест бумаги. Наконец она проговрила с вызовом:
— Я не стану этого подписывать. У тебя нет оснований.
Все это время Влас сдерживался, но тут его прорвало. В секунду оказался рядом с ней, Кристина отдернулась и завопила:
— Ты что?!
— ЭТО что? А? Смотри сюда, бл***!!!
И сунул ей под нос замечательные кадры с ее участием.
— ЭТО что, твою мать?!
— Я… Я… Я… — она стала заикаться от страха.
— ЭТО, бл***, моя жена?! А?! Я спрашиваю тебя?!
Слезы выступили на ее глазах, а он сплюнул от отвращения:
— Хоть бы плащ сменила.
И отошел. Женщина за его спиной плакала и причитала. Не от осознания вины, от бессилия. Наконец Влас повернулся к ней лицом и начал:
— Как видишь, без средств и без квартиры я тебя не оставляю. Ты подписываешь это сейчас, а я принимаю все на себя. Поняла?
— Тт-ты? — запинаясь проговорила она сквозь слезы. — А Бб-белый? Он… он…
— Отныне не твоя забота. Или твоя, раз уж тебе так понравилось с ним трахаться.
— Влаа-а-ассс, я так боюсь его, — разревелась она, размазывая слезы по щекам.
Скорее от облегчения, конечно, он это понимал. Своя шкура всегда дороже.
А потом она пододвинула к себе заявление о разводе и документы на продажу ему ее части бизнеса, и долго и внимательно изучала, торгуясь по каждому пункту. Наконец Влас не выдержал.
— У меня мало времени, Кристина. Или ты подписываешь это сейчас, или уходишь нах***. А ЭТО, — он тряхнул в руке распечатки всех ее финансовых операций. — Попадает к прямиком Белому. И еще ко всем остальным вкладчикам, чтобы знали, какая сука на*бывала их и крутила их бабки.
***
В этот момент Влас был циничен и страшен. Почти как Белый. И Кристина его боялась. Вернее, она боялась, что он отдаст ее на растерзание Белому. НО. Он все же предлагал помощь. Правда, много хотел за свою помощь, гад!
Она еще раз пересмотрела бумаги. Хмыкнула, этот сукин сын назначил цену — ровно столько, сколько она наварилась на совместных с Рудиком махинациях, не больше и не меньше! Хотя она могла продать свою долю куда дороже.
Зло выдохнула, бросила ручку. Потом все-таки взяла и нехотя подписала.
— Молодец, — сказал Влас, забирая у нее бумаги. — Правильный выбор.
— Надеюсь, Рудик тоже свое получит?! — язвительно спросила, складывая руки на груди. Разве что яд с клыков не капал.
— Можешь не сомневаться.
— Ненавижу тебя!
Влас только усмехнулся, а в ней начала закипать ярость. Он припер ее к стенке, прогнул, заставил. Она терпеть не могла, когда ее прогибали. Кристина прищурилась:
— Кто она? А? Я ведь знаю, у тебя кто-то есть! А, Влас? Иначе ты не стал бы терять квартиру и бабки!
— Какая тебе разница, Кристина? — сухо проговорил влас. — Ты же все равно меня никогда не любила.
— Это не важно! — отмела она довод как несущественный. — Я имею право знать! Я все еще твоя жена!
А он неожиданно ей улыбнулся:
— Ну, это ненадолго, всего месяц, а потом ты будешь свободна, — и подмигнул. — Между прочим, Белый не женат. Окрутишь его, как в свое время меня.
Кристина не нашлась, что сказать. В первый момент аж задохнулась, от избытка чувств ее всю залило краской. А потом так горько стало, снова слезы полезли на глаза, вспомнилось, как Белый выставил ее из номера. Бросил ей эти проклятые евро. Как шлюхе. И все же… Он ведь сказал позвонить днем?
Рука невольно потянулась в карман плаща, пальцы прикоснулись к визитке и сжали. А сердце сжала тоска.
Влас все это время странно смотрел на нее, а потом сказал:
— Иди домой, Кристина.