Мужчина моих грез

когда она занималась любовью с другим.
Меган будто холодной водой окатили.
— Так, значит, ты разорвал с ней отношения вовсе не из-за того, что она не позволила тебе в один прекрасный день в очередной раз отложить вашу свадьбу?
— В очередной раз отложить нашу свадьбу?! К твоему сведению, наша свадьба должна была состояться восемь лет назад! И за все это время я лишь раз просил ее об отсрочке! Тогда умирал мой дед. Но зато я потерял счет тем отсрочкам, на которых под тем или иным предлогом настаивала сама Марианна!
— Но тогда выходит… Она вовсе не хотела выходить за тебя замуж?
— Я этого не говорил. Более того, я уверен, что она как раз планировала выйти за меня замуж… Только не сразу. Кстати, ни капли любви мы друг к другу не испытывали. Наш союз был устроен без нашего согласия — работа моего деда. Он был старомоден в вопросах брака. Просто ей подольше хотелось оставаться обрученной почти-герцогиней и не принимать на себя ответственности жены. Сам факт моего с ней обручения уже был достаточно престижен, чтобы этим можно было достаточно долго довольствоваться. Все и так уже считали ее герцогиней.
— А тот факт, что у нее были любовники, являлся еще одной причиной того, что она не спешила с браком, — задумчиво произнесла Меган.
— Охотно это допускаю.
Меган не могла понять, почему муж не сердится на нее. Она сама ужаснулась своему поведению минуту назад. Это же надо! Продемонстрировать перед ним свое недоверие, предубеждение! А ведь на этот вечер она назначила себе признаться ему в любви! Как же, поверит теперь Девлин в ее любовь! Ждите!
Меган жестоко корила себя, но гораздо больше корила она Марианну Этчисон, и Марианна была избрана мишенью гнева, ибо себя Меган по складу своего характера могла обвинять лишь после того, как все другие виновники уже получали по заслугам.
Для начала следовало укорить кое в чем и самого Девлина. За его молчание и непротивление несправедливости с ее стороны. Он не воспрепятствовал тому поступку, за который она теперь чувствовала горчайший стыд.
— Почему же ты не пожелал опровергнуть ее, защититься?! Почему ты молчал?!
— Многие люди предпочли бы ей поверить, — ответил он просто. — Не поверят никогда те, кто знает меня.
Ясно было, что он подразумевал. Пусть даже и неосознанно. Как скверно! Меган должна была быть во второй категории людей, а показала, что находится в первой…
— Прости меня, — пролепетала она. Меган выглядела жалко.
Герцог вздохнул.
— Меган, не убивайся. Разумеется, ты пока еще не знаешь меня в такой степени, чтобы безоглядно доверять. Кроме того, я, наверное, сам не раз давал тебе повод воздерживаться от слепого доверия ко мне.
— Нет, не успокаивай… Я поверила какой-то незнакомке и даже не дала себе труда сначала попытаться все выяснить у тебя. И вообще, какое она имеет право обвинять, если сама…
Меган не закончила фразу. Краска бросилась ей в лицо. Она поняла, что начала описывать свою собственную привычку сваливать вину на другого.
Девлин без труда угадал причину ее душевных мук.
— Не будь же дурочкой! — нахмурившись, с упреком сказал он. — Ты совсем на нее не похожа. Ты не шляешься везде, где только можно облить меня грязью. И ты не делаешь этого перед всяким, кому есть охота тебя послушать. Когда ты кого-нибудь несправедливо в чем-то обвиняешь, то делаешь это в душе, а не вслух. Кроме того, я прекрасно понимаю, что на самом деле ты не имеешь в виду и половины того, что порой говоришь. Нервы. Со всяким бывает.
Эти слова были произнесены не очень добрым тоном, а выражение лица мужа говорило: «Я тебе это еще припомню». Впрочем, извиняющийся тон был и неуместен: ведь Девлин был оклеветан.
Это раздразнило Меган, и она недовольно буркнула:
— И все же я повторю, что тебе следовало вмешаться в разговор и опровергнуть ее ложь. Не только для меня.
— Но правда просто уничтожила бы ее. Как джентльмен, я не мог пойти на такой шаг.
После недолгого раздумья Меган проговорила:
— Да, ты, пожалуй, не мог.
С этими словами она вдруг резко развернулась лицом к зале и, прежде чем он смог остановить ее или понять ее намерение, громко воскликнула:
— Леди Этчисон! То, что вы наговорили, — гнусная ложь!
За спиной Меган раздался сдавленный стон Девлина. Люди быстро расступились, и образовался узкий коридор, на одном конце которого стояла Меган, а на другом — Марианна. Последняя не только прекрасно слышала обвинение, но и получила возможность увидеть свою обвинительницу. Разговоры смолкли как по команде, и по зале разлилась напряженная тишина. Две или три танцующие пары столкнулись между собой, остальные остановились. Это так смутило оркестрантов, что