Мужчина моих грез

музыка быстро захлебнулась.
В гнетущей тишине голос стоявшей в другом конце залы старой герцогини был удивительно отчетлив:
— Боже всемилостивый! Ну что на этот раз?!
Кто-то хихикнул, кто-то кашлянул. По полированному полу раздалось многочисленное шарканье ног; люди смыкались и подходили ближе, чтобы не пропустить ни одного слова.
В этой ситуации Девлину было бы просто губительно попытаться зажать Меган рот и оттащить ее куда-нибудь из залы, а именно таково было его первое и сильное желание. Вместо этого он просто положил ей руку на плечо и едва слышно произнес:
— Не делай этого.
Девушка взглянула на своего мужа и поразила его улыбкой, как будто она совсем не осознавала того, что совершает в эту минуту отчаянный и пугающий последствиями шаг. А может, это была усмешка?
— Ты знаешь, Девлин, я не умею легко сносить потрясения, — совершенно спокойным голосом сказала она. — Ты знаешь и то, что если в лицо человеку брошено клеветническое обвинение, его необходимо тем или иным способом опровергнуть. По крайней мере, я считаю это необходимым. То, что леди Этчисон попыталась лишить тебя доброго имени посредством клеветы… Для меня это настоящее потрясение. Если бы я сразу поняла, что она лжет… Ты знаешь мой темперамент. Даже не знаю, что я сделала бы.
Вдруг Девлин хмыкнул. Он не смог удержаться от смеха. Дико неуместного в такой обстановке. Но причина была понятна. Меган говорила свои слова, обращаясь только к Девлину, и они предназначались только для его внимания… Она, казалось, совершенно не осознавала, что ее речь жадно схватывается всеми присутствующими в зале. Но Девлин се хорошо знал. И он знал, что она нарочно говорит громко, нарочно говорит именно такими жесткими словами… Значит, клевета на него, Девлина, была не столько причиной, сколько поводом для ее возбуждения. Значит, она в тот вечер испытала еще какое-то потрясение. Герцог решил, что во чтобы то ни стало дознается до этого позже, но в ту минуту он не мог удержаться от улыбки. Ведь он участвовал в драме, сюжет которой теперь уже не казался таким страшным, как минуту назад. Правда, рано было еще вздыхать с облегчением: драма была не закончена и о занавесе никто пока не думал.
— Мне кажется, ты уже добилась нужного результата, моя дорогая, — проговорил он.
— Не совсем! — быстро ответила Меган. Гнев, слышавшийся в ее голосе (настоящий гнев!), давал ему знать, что сцена еще не окончена и что жена во что бы то ни стало доскажет то, что хочет. — Ты слишком джентльмен, чтобы пресечь се клевету, но я не джентльмен.
После этой реплики в толпе гостей послышались смешки, но сама Меган не обратила никакого внимания на гостей. Девушка вновь обратилась к подавленной Марианне и сказала:
— Говорят, что в конце концов всегда торжествует истина. Говорят, что кара постоянно преследует лжеца. Что вы предпочтете, графиня… Рассказать нам сейчас об истинной причине, которая побудила моего мужа в свое время разорвать с вами отношения, или… уйти?
Марианне потребовалось две-три секунды, чтобы понять, что ей предоставили шанс избежать полного уничтожения. Она не ответила, но быстро направилась навстречу своему спасению, любезно предоставленному ей Меган. Марианна ушла из залы униженная, с клеймом клеветницы на лбу, но ушла и тем спаслась, избежала окончательного разгрома.
— Ты закончила? — раздался за спиной Меган тихий голос Девлина.
Герцогиня оглянулась и одарила мужа очаровательной улыбкой.
— Да. Похоже, что закончила. Господа, а где же музыка?

Реплика Меган насчет музыки прозвучала сигналом к окончанию «немой сцены». Разговоры, смолкшие как по команде во всех углах залы несколько минут назад, возобновились в полном объеме. Едва Девлин поднял глаза на оркестр, как тот тут же заиграл вальс. Сначала музыка зазвучала как-то слишком пронзительно и кричаще (сказалось непродолжительное оцепенение оркестрантов), но к тому времени, когда Девлин вывел свою жену в центр залы, звучал уже настоящий мелодичный вальс.
— Не могу даже сосчитать, сколько раз я хотел сделать то, что сделала ты… Или что-нибудь другое, но для достижения такого же результата, — признался он Меган, когда радом с ними закружились в танце другие пары. — Благодарю тебя.
— Мне это доставило только удовольствие.
— Не сомневаюсь, — улыбнулся герцог. — Вообще-то чувствовалось, что ты способна на большее.
— То есть?
— То есть ты готова была учинить настоящую бурю, но не стала рисковать.
— Просто не стала уничтожать ее, как ты же сам и просил. Если бы ты не предупредил меня, я бы не ограничилась