Мужчина моих грез

продвигались на север… в Шотландию… венчаться.
Они прихватили с собой ливрейного на запятки кареты, так как Девлин намеревался снять экипаж, лишь только можно будет найти приличный. В Сомерсете он нашел более нежели приличный: оставил Меган в гостинице и вернулся с роскошным экипажем, принадлежащим графу Седжмиру, с гербами на дверцах и с кучером самого графа.
Меган с сомнением оглядела карету, и это вынудило Девлина пояснить:
— Я сказал графу, что на нас напали грабители, отняли деньги и гардероб, равно как и экипаж.
— И по доброте сердечной он дает тебе свой собственный экипаж? — с издевкой произнесла Меган.
— Я также сказал ему, что я герцог Ротстон. После этого он не знал, как мне угодить. Дал даже в придачу кучера. Ты же знаешь, я выгляжу как Сент-Джеймс.
— Я с ним встречалась, помнишь? И ты на него совершенно не похож!
Что оставалось сказать Девлину: если он скажет — небо синее, Меган будет утверждать — зеленое.
Тем не менее удобный экипаж сделал поездку куда более сносной, коль скоро этого не делал попутчик. Так же облегчало положение присутствие Цезаря: кроме всего прочего, Девлин оставлял экипаж для долгих разминок. Меган хотела также взять сэра Эмброза, но Девлин категорически отказал ей в просьбе. Уже командует, не будучи даже еще женатым на ней. Жизнь с ним представлялась невозможной. Путешествие с ним было столь же отвратительным. А поездка была долгой — более трех сотен миль, чтобы попасть в Шотландию и в знаменитую Гретну-Грин, куда десятилетиями стекались сочетаться браком парочки, которые не в состоянии были ожидать трех недель до объявления о предстоящем браке или парочки без родительского благословения, которое у Меган имелось.
Отцовское благословение до сих пор не давало ей покоя. Нет, что действительно смущало бедняжку — это отец, который казался искренне счастлив, когда вышел из своего кабинета с Девлином, чтобы поздравить ее и сообщить, как он рад, что дочь выбрала себе в мужья столь «прекрасного человека». Он продолжал излагать мысли, соответствующие моменту, но Меган заклинило на «прекрасном человеке». Она всматривалась в Девлина, словно он неожиданно обратился в дьявола, способного наводить чары. Как плохо, что и на Меган он не наслал чар.
Она была слишком подавлена, чтобы радостно воспринимать такую чудесную перемену в своей жизни. Девушка могла бы поразмышлять над этой самой переменой. Однако она предпочла промолчать по этому поводу, поскольку знала, что ее огорчение скажется отрицательно, и это, конечно же, ничему хорошему способствовать не будет.
Беда заключалась в том, что Меган выдержала молчание всего два дня и едва дотерпела до полудня третьего, когда Девлин был уже готов задремать.
— Не представляю, что ты мог сказать моему отцу, что он был так счастлив нашему союзу?
В ответ молодой человек не удосужился открыть глаза.
— Я сказал ему, конечно, что люблю тебя и моим единственным желанием является сделать тебя несказанно счастливой.
Эти слова кольнули ее в самое сердце, поскольку Меган отлично знала, что это ложь.
— Я не вижу ничего смешного в сложившемся положении.
— В этом одна из твоих бед, милочка. У тебя отсутствует чувство юмора.
— Итак, ты немного пошутил… Кстати, безвкусно. Теперь ответь на мой вопрос.
— Я сказал ему правду, Меган.
— Что ты соблазнил меня?
— Мне кажется, все было наоборот.
— Не было! — с негодованием ответила она.
Молодой человек приоткрыл один глаз, чтобы сказать:
— Я просил тебя об уроках поцелуев? Просил?
— Вот именно, — набросилась Меган. — Я просила урок поцелуев, а не того, что ты сделал со мной.
Он вздохнул.
— Я признал ответственность со своей стороны. Ты, очевидно, не собираешься делать того же.
— Чего ради, если вина целиком твоя?
— Считай так, — откликнулся он устало и снова закрыл глаза.
Меган несколько минут молча размышляла, прежде чем заговорить:
— Ты все еще не ответил на мой вопрос.
— Видимо, потому, что разговор с тобой в течение какого-то продолжительного времени выводит человека из нормального состояния.
Когда она не ответила, Девлин глянул на нее и выругался:
— Черт побери! Какого дьявола, ты думаешь, я ему сказал? Я признался, что устроил тебе ребенка. Он, сдается, твердо верит, что ребенок хорош при обоих родителях… обоих настоящих родителях… Так что мое предложение было с готовностью принято. Он, естественно, предпочел бы сначала свадьбу, но понимает, что случаются и такие вещи.
— Тебе обязательно нужно было сообщать ему о ребенке?
— Ты же сказала, что ребенок не будет иметь никакого значения, что он просто