Мужчина моих грез

поскорей.
— Поскорей? Сколько вам еще понадобится времени понять, что я говорю правду?
На этот раз он усмехнулся.
— После того, как вы признали, что, разбойник или нет, я буду хорошим мужем…
— Безнадежно! — в отчаянии воскликнула Меган. — И совершенно никакой надежды. А я-то думала, Девлин упрямец, — пробормотала она сама себе.
— С кем это вы беседуете?
— Ни с кем! И не приставайте больше ко мне!
— Тогда разрешите я вас накормлю и…
— И вашу еду я тоже есть не буду.
— О нет, я не позволю вам голодать, дорогая, — сказал Лачлан весьма решительно.
Глаза Меган сузились, предлагая шотландцу забыть о намерении заставить ее есть, какими бы благородными намерениями он ни руководствовался.
— Только попробуйте мне помешать…
— Клянусь, вы очень упрямая девушка! — сказал он с некоторым раздражением, затем вздохнул. — Хорошо, но когда вы проголодаетесь, только скажите мне.
Меган фыркнула и отвернулась. Она стала взбивать одеяло так, точно это был мягкий матрац. Она уже сожалела о минутной вспышке. Проклятье, проклятье, проклятье! Во всем должен был быть виноват Девлин. Если бы девушка достаточно поразмыслила, она наверняка нашла бы, как обвинить жениха в своем незавидном положении или в крайнем случае в том, что он ее не освободил. Не имеет значения, что Девлин был связан по рукам и ногам. Он должен был быть достаточно изобретателен, чтобы высвободиться и броситься вслед за невестой.

«— Почему бы тебе не поразмыслить о том, как выбраться самой?

— Как?

— Ты же не связана по рукам и ногам. Когда они заснут, ты можешь просто уйти.

— У тебя, видимо, сложилось ошибочное представление, что я знаю, черт побери, где нахожусь? Не знаю, будет тебе известно. Я могу заблудиться, потеряться и умереть с голода.

— Или найти помощь за первым же углом.

— Каким углом? Я нахожусь неведомо где, если ты заметила.

— И даже не поразмыслишь об этом?

— Естественно, поразмыслю. Я застряну навеки в Шотландии, если буду ждать, пока Девлин меня спасет. Но если я заблужусь и умру от голода — это будет твоя вина.

— Я бы не стала отказываться от еды, если бы у меня в желудке урчало.

— Это было делом принципа.

— Какое отношение имеет принцип к побегу?»

— Макдуел, я проголодалась.

— Вы спите, дорогая?
— Это имеет значение? — проворчала Меган, не оборачиваясь к Лачлану, чей голос раздражал ее откуда-то из-за спины.
Шотландец должен был бы спать. Девушка терпеливо ждала, как ей представлялось, несколько часов, чтобы уловить признаки его сна. Оба напарника вовсю храпели, тогда как Лачлан был подозрительно тих.
Меган не собиралась принимать что-либо на веру, когда дело касалось ее свободы. Она была полна решимости терпеливо ждать, пока не удостоверится, что шотландец заснул, поэтому было более чем досадно совершенно определенно узнать, что он до сих пор не спит.
— Я думаю…
— Дурная привычка, Макдуел, — сухо отрезала Меган. — Вы должны ее оставить.
— А ваша дурная привычка — вы стараетесь вывести мужчину из себя.
— Получается?
Шотландец не ответил в надежде, что Меган повернется и посмотрит на него. Не получилось. Тогда девушка услышала за спиной мягкий смешок. Существовало ли что-то, чего этот мужчина не находил бы забавным? Он был такой же противный, как и Девлин, хотя и не говорил обидных до глубины души оскорблений. Но хуже, он постоянно находился в столь возмутительно хорошем расположении духа! Почти невозможно было злиться на человека, который вечно ухмылялся или смеялся… почти.
— Мне представляется, что вы, возможно, считаете, будто я не искренен в своем желании жениться на вас.
— Отнюдь нет.