Каково это — мечтать о балете, а оказаться сломанной игрушкой в руках незнакомого мужчины? Вещью? Оружием? А что, если вместе с неволей он вернёт тебе надежду? А может быть, всё наоборот?
Авторы: Дэвлин Джейд, Carbon
переклинило не только среднюю часть зала. Элита за столиками у окон и даже преподы на возвышении перестали есть и переглядывались между собой. И шушукались. Неодобрительно.
А самое неприятное, что некоторые дикарята тоже зыркали осуждающе, во всяком случае один — тот, который крокодил.
Потом я поймала между лопаток еще один обжигающий взгляд, в котором чувствовалась уже чуть ли не настоящая ненависть. Украдкой оглянувшись в ту сторону, я про себя хмыкнула. Та самая девчонка, что на Макса слюни пускала. Сидит, что интересно, за столиком в элитной части зала, с двумя взрослыми парнями. И прямо сверлит меня пылающими очами!
— Чем ты не угодила дочери клана Нордов? — запросто спросила меня дочка Виктора, назвавшаяся странным именем Ириска. Она вообще была такая… открытая, улыбчивая, без капли притворства или там недоверия к окружающим. И рядом с ней как-то поневоле выдыхалось, что ли? Наверное, поэтому я так же запросто и искренне ответила:
— Она на моего Мастера глаз положила. И явно считает, что дикарка вроде меня не достойна быть его Оружием.
Ириска фыркнула, выражая свое отношение к таким закидонам, а ее родители каким-то одинаково-осуждающим жестом покачали головами.
— С одной стороны, их тоже можно понять, ведь Мастеров мало, и стать постоянным Оружием так сложно, — с некоторым сомнением в голосе произнесла Марина, а потом вдруг упрямо мотнула коротко стриженной головой, совсем как ее дочь: — А с другой, безобразие это! Дети ни в чем не виноваты, и вот так открыто злобствовать
— последнее дело.
— Остынь, милая. Вспомни, как ты сама негодовала, когда на бюджетное место в институте вместо твоей подруги-отличницы приняли парня из «малой народности Севера», потому что по льготам положено, — Виктор легонько погладил жену по руке, а мне подмигнул. — При том что ему ваша биология и океанография была ни в одном месте не нужна, и этот товарищ откровенно прогуливал. Здесь… немного похожая ситуация. Ребятам, потратившим кучу сил, чтобы завоевать право стать напарником Мастера, очень обидно. И все же ты права. Тут не на детей надо злиться. Но попробуй теперь объясни это другим… детям.
— По заднице этим другим детям, — тихо пробурчала себе под нос женщина. — Угу. Столетние крошки, годы прожили, а ума не нажили. Те, кто травит больных детей, над которыми и так дикари поиздевались, и недостойны быть парой Мастеру!
Последнюю фразу в запальчивости она произнесла громче других, и ее услышали за соседними столиками. И мерное гудение разговоров на секунду прекратилось. Я заметила, как некоторые из обедающих действительно пристыженно опустили глаза, а кто-то, наоборот, возмутился. Но возразить вслух не посмел никто. Может быть потому, что самые старшие Мастера и, как я поняла, преподаватели, за своими столами тоже услышали и явно одобрительно покивали. Не все, но большинство, что очень радует, кстати. Всё-таки адекватных людей тут больше, чем завистливых психов…
— Мама у нас воинственная и всегда за справедливость, — пояснила мне Ириска с веселыми искорками в глазах. — Как начнет… ее только папа остановить и может. Ну или Мик — она его немного стесняется еще, и вообще обожает, как самого лучшего зятя.
— Мик — это твой муж? — уточнила я.
— Ага, муж. Будущий. Только он сам об этом пока не догадывается. Уже почти дошло, но пока тормозит, все ему местные законы и обычаи мозг туманят. Он же не землянин, как мы, а местный. Вот и привык думать, что мы и так пара, а это больше чем брак и все такое. Он же еще мое привязанное Оружие.
Я улыбнулась в ответ, осмысливая информацию. Выходит, эта семья действительно мои земляки, потому у них отношение ко всему привычное, знакомое на фоне здешнего дурдома. А еще — выходит, когда мы с Максом создадим привязку, будем не просто женаты, а даже больше? Хм… хм.
Кстати, та казза, что на Макса слюни пускала, ни фига не устыдилась Марининых слов, наоборот, вздернула нос еще выше и сделала вид, что ничего даже не слышала. Или это не про нее говорили. Или… короче, надо будет ей косички соломенные слегка повыдрать. Если станет и дальше смотреть на меня, как на внезапную падаль. Ну или ладно, пусть смотрит, главное, чтобы руки и язык не распускала. А то не посмотрю, что я в инвалидном кресле, а она дочь каких-то там Нордов.
Я выпрямилась, улыбнулась в пространство безмятежной улыбкой совершенно счастливого человека и величественно проигнорировала все эти взгляды ненависти. Если она думает, что я начну прятаться, смущаться или бояться — не на ту напала. Я прима! Я умею быть королевой даже в сарае и среди злобных дикарей. Что, съела, выдра малолетняя? Я на тебя даже не смотрю! Ну если только
