Каково это — мечтать о балете, а оказаться сломанной игрушкой в руках незнакомого мужчины? Вещью? Оружием? А что, если вместе с неволей он вернёт тебе надежду? А может быть, всё наоборот?
Авторы: Дэвлин Джейд, Carbon
как живой, тощенький белобрысый пацан лет двенадцати, тихий и спокойный, улыбчивый такой… в горле запершило.
— Это точно? Может, ошибка? — я постаралась, чтобы голос не слишком хрипел. Потерла лицо — оно словно онемело. Черт! Я всю эту мелочь знаю без году неделя, почему у меня такое чувство, словно лошадь в грудь лягнула? Словно это уже был мой цыпленок… нет, не лично мой, но такой… наш.
— Ты думаешь, мы стали бы лажу гнать? — взъелся Змей, — Да и вряд ли преподы решили так пошутить… не после вчерашнего…. Ведь ты тоже, совсем чуть-чуть, не умерла.
— Кто-то вырезает нас, как скот, а мы сидим тут, шарики кидаем! — вдруг подал голос ещё один парень. Кажется, его имя Рус. Обычно его всегда было не видно и не слышно, но, видимо и его пробрала до костей смерть одногруппника…
— Так вам и надо, поганые дикари, — из-за куста, покрытого мелкими белыми соцветиями, вышел брюнет со смутно знакомым лицом.
Юля:
Только через пару секунд я поняла, откуда его лицо мне знакомо. Под иссиня- черной шевелюрой сверкали те же светло-зеленые глаза, что и у блондинистой луковицы, ее старшего братца. Ну точно, это средний Норд, от другой жены. Он обычно держался в стороне от наших разборок с его сестрой, чего это его сейчас то переклинило? Или задело то, что я вчера победила?
Впрочем, спросить что-то или сказать никто из нас не успел, клановый придурок продолжил выступление, и было видно, что его серьезно колбасит прям, от ненависти и злости:
— Чтоб вы все сдохли, грязные ублюдки, дети убийц! Ваши родител2и виноваты в том, что погибло столько нормальных Мастеров и Оружий! Что погиб мой брат! Вы еще удивляетесь, за что вас ненавидят?!
Я поймала захлебнувшегося яростью Змея за плечо и сжала с такой силой, что он приостановился, хотя уже готов был броситься на среднего Норда с кулаками.
— Что ты знаешь о ненависти, клановый сопляк? — очень спокойно сказала я, глядя прямо в светло-зеленые глаза парня. — О том, что наши дикари-папаши сделали с нами? Это ты подыхал от голода в яме, куда сбрасывают ненужных сирот, как в мире Льера? Это тебя и твоих одногодков “родитель» — последнее слово я сказала, как выплюнула, — специально сдал в приют, где были самые страшные и суровые условия, чтобы “выжил только сильный”? Это ты в том приюте не сдох, но видел, как умирают твои братья и сестры?! Что ты можешь знать о ненависти к дикарям, сопляк?! — я не заметила, как сама завелась. Это плохо…
Парень смотрел на меня расширившимися глазами, в которых мелькала растерянность. Похоже, он не ожидал такой отповеди, а еще сильнее его ошарашил эмоциональный выплеск, да не от меня одной, а всю группу шарахнуло. Каждому было что вспомнить о “родителе” и своей «любви” к нему.
Впрочем, Норд очень быстро опомнился, снова разозлился и уже открыл рот, чтобы ответить, но вдруг вздрогнул всем телом и резко обернулся.
За его спиной стояла Тайка. Тощая, угрюмая и некрасивая девчонка лет четырнадцати на вид, в очках, с двумя жидкими бесцветными хвостиками. Самая тихая и блеклая из всей нашей группы, и самая неуспевающая. Она до сих пор не восстановилась после того, как ее приволокли откуда-то полумертвой. И живо напоминала недавно освобожденную узницу особо зверского концлагеря, наверно, даже больше, чем я после больницы.
Этому ходячему набору болячек даже зрение до сих пор не выправили, хотя вроде бы здешние целители творят чудеса и не в таких делах. Странно…
— Перестань, пожалуйста, так громко злиться, — едва ли вполголоса сказала очкастая тихоня, снизу вверх глядя в глаза Норду. — От тебя током бьет.
Если бы она его реально током шарахнула, впечатление было бы не такое ошеломляющее. Брюнет замер, раскрыв рот и вытаращившись на бесцеремонную малолетку квадратными глазами.
Тайка его отпустила, даже погладила по плечу, как разошедшегося щенка по шерстке, и отошла к нам. А черноволосый Норд остался стоять статуей, только машинально сам себя за то плечо схватил, к которому очкастая шмакодявка прикоснулась. Потом резко развернулся и быстро ушел.
Я одобрительно хмыкнула и обняла Тайку за плечи, остальные тоже загудели. Незаметную скелетинку даже свои уже называли тихушницей, уж больно она была шуганая и незаметная. А она вон она! Кланового осадила. Правда, я не поняла, что такого Тайка сделала-то? Чего парня так нахлобучило?
— На что спорим, он ща помается пару дней и побежит тест на совместимость аур делать? — еще один незнакомый голос, сегодня прямо день сюрпризов, что ли?
Оказалось, что пока мы тут кланового осаживали, к нам
