Музыка теней

твоим оружием.
– Поскольку наш вождь пойдет в аббатство, то и мы подождем снаружи с его оружием, – сказали воины Бьюкенен.
Бродик кивнул:
– Нам понадобятся мечи, если мы найдем негодяев, пытавших твоего брата.
– Я придушу их голыми руками, – сказал Кольм.
– А если они будут вооружены?
Кольм бросил на него гневный взгляд:
– И что с того?
Бродик покачал головой:
– Сдается мне, тебе просто не терпится убить кого-нибудь.
– Я убью тех, кто напал на моего брата, – ответил Кольм.
И это не было пустой угрозой. Это была клятва.

Соперничество между бароном Косуолдом и бароном Перси переросло в смертельную вражду.
Они пытались выведать друг у друга, что каждый замышляет. Шпионы были повсюду. Не все слуги барона Перси были верны ему. Один из них, Уильям, герольд барона, тайно служил барону Косуолду. Герольд за солидное вознаграждение запоминал и рассказывал все, что говорил при нем Перси.
Когда известие о смерти вождя Монро достигло лагеря Перси, коварный герольд под вымышленным предлогом покинул пределы аббатства и побежал к Косуолду, чтобы сообщить новость. Барон всегда оповещал Уильяма о своем местопребывании, и потому герольд без труда нашел хозяина в замке вождя Макенны, где шла трапеза в большой зале.
Ужасная новость не произвела того впечатления, на которое рассчитывал Уильям. Ни Косуолд, ни Макенна ничуть не удивились. Косуолд лишь безразлично пожал плечами, а Макенна со скучающим видом отправил в рот кусок ржаного хлеба.
Барон Перси также не проявил интереса, когда услышал эту новость. Неужели оба барона предполагали такое развитие событий? Они предвидели смерть Монро или желали ее? А вождь Макенна? Убит его соплеменник, а ему хоть бы что. Даже сочувствия не выразил.
Косуолд отодвинулся от стола и жестом пригласил герольда проследовать за ним. Когда они остались наедине, он велел ему возвращаться в лагерь Перси и держать ухо востро.
– Отправляйся немедленно, чтобы успеть засветло. Я вернусь завтра утром.
Герольд проводил Косуолда взглядом и еще долго стоял, почесывая затылок. Монро был вождем могущественным и уважаемым. Но его убили посреди ночи.
Однако никто этому не удивляется.
Почему?

Бродик всем сердцем был согласен с Кольмом. Будь у него возможность, он и сам убил бы мерзавцев, покушавшихся на Лайама. Макхью были союзниками Бьюкененов, следовательно, враги Макхью были и врагами Бьюкененов. Чуть больше года назад Бродик отправился в опасное путешествие по землям англичан, чтобы помочь жене. Тогда Макхью пришли на подмогу, и теперь настал черед Бьюкененов отплатить тем же.
Но вождь Макхью был одиночкой. Он отверг помощь и не захотел сражаться бок о бок с кем-либо, кроме людей своего клана. Бродик, впрочем, придерживался тех же взглядов, и, чтобы изменить их, нужна была война с Англией. Теперь он понимал значение союза. Наряду с Макхью своими союзниками он называл такие сильные шотландские кланы, как Синклеры и Мейтланды. Вожди этих кланов стали близкими друзьями Бродика.
К аббатству ехали молча. В конце пути Бродик поравнялся с Кольмом и спросил:
– Знаешь, как я познакомился с женой?
«Что за странный вопрос?» – подумал Кольм.
– Она привезла брата вождя Рамзи Синклера к нему домой, – ответил он.
– Все верно. Мальчишке было пять или шесть лет от роду. Один из воинов клана решил, что он должен стать вождем вместо Рамзи. Он намеревался использовать парня, чтобы выманить Рамзи в чистое поле и там убить.
– Почему вдруг ты вспомнил об этом сейчас?
– Быть может, Лайама использовали с той же целью. Чтобы выманить тебя.
– Не исключено. Уже дважды за последний месяц мои воины из охраны Лайама попали в засаду.
– Кого-нибудь убили?
Макхью обиделся.
– Конечно, нет. Мои воины всегда готовы к неожиданностям.
– А нападавшие?
– К несчастью, я не успел спросить, кто их послал, ни один из них не остался в живых. Но горцами они не были.
– Бродяги? Хотели украсть, что плохо лежит?
Кольм покачал головой:
– Ты же слышал, что говорил Лайам. Был приказ убить столько Макхью, сколько получится. Бродяги и изгои не были бы так организованны. Они воруют и разбегаются в разные стороны, словно крысы.
– Истинно так, – сказал Бродик. – Брат Рамзи был мальчишкой, а Лайам взрослый мужчина. Он ведь почти одного с тобой возраста, верно?
– На пять лет моложе, но все равно уже не юнец.