Музыка теней

ох как непросто. Может, передумаете, пока не поздно?
– Поздно, Лайам, – ответил Кольм, – кроме того, она вполне счастлива. – Он повернулся к ней: – Ведь так, Габриела?
– Ну… – Как ответить ему? Учитывая события последних двух недель, мысли о счастье не приходили ей в голову.
От необходимости отвечать ее спас Лайам:
– Мне у Габриелы выспрашивать подробности?
– В этом нет нужды, – заявил Кольм.
Габриела обрадовалась, когда Лайам, пожелав им спокойной ночи, отправился наверх. Она не хотела отвечать ни на какие вопросы. На уме у нее было кое-что поважнее. Пришло время рассказать Кольму правду. Для этого ей нужно остаться с ним наедине. Сердце ее учащенно забилось.
– Кольм…
– Ты вы глядишь усталой, Габриела, отдохни немного. – Он кивнул на дверь, отпуская ее.
Она пошла за ним.
– Я бы хотела поговорить с вами.
– Это может подождать? – Он снял со стены факел, чтобы выйти с ним на улицу.
Открылась дверь, вошли Брейден и Стивен. Габриела надеялась, что они пройдут мимо, но они не собирались уходить. Им нужно было поговорить с Кольмом. Она напомнила себе, что на нем лежит ответственность и у него много дел.
– Я хотела… впрочем, до завтра я могу подождать. Мы сможем поговорить рано утром? – спросила она.
Кольм кивнул, и Габриела, облегченно вздохнув, поспешила наверх. Ей не придется признаваться сегодня.
Отец Гилрой ждал ее наверху. Он хотел поздравить ее, но она не предоставила ему такой возможности. Габриела жестом подозвала его к себе и прошептала:
– Простите, что все еще не сказала Кольму правду. Я уже дважды пыталась рассказать ему, что это я и мои телохранители принесли Лайама в аббатство, но оба раза меня прерывали. Думаю, лучше будет рассказать ему об этом, когда мы останемся наедине. Вам пришлось испытать на себе его гнев и гнев Лайама из-за обещания, которое я взяла с вас.
– Чем дольше откладывать разговор, тем труднее будет признаться.
– Знаю, но мне страшно.
– Вождь Макхью обрадуется, когда узнает, что это вы спасли его брата.
– Правда гораздо сложнее, чем вы можете себе представить, но не беспокойтесь, завтра до заката Кольм обо всем узнает.
– И я?
– Да.
Она надеялась признаться ему на исповеди, что повинна в смерти человека. Но тогда придется сказать, что она сожалеет об этом, а лгать грешно. Тот человек заслужил смерть.
Морна была очень взволнована, что Габриела выходит замуж за ее вождя, и не преминула сказать ей об этом несколько раз за завтраком.
– Никто не поверил тому, что говорили о тебе эти Босуэллы. Ведь наш вождь берет тебя в жены. Он объявил, что ты непорочна, но мы и так это знали. Ведь знали, Уилла? – бросила она через плечо.
Кухарка выглянула из кладовой:
– Знали-знали. Конечно, знали.
– Спасибо вам за вашу веру в меня. – Габриела опустила глаза. Перед ней на столе стояла миска с какой-то массой.
– Такая светлая женщина, как ты, не стала бы марать себя грехами, будь ты порочна, наш вождь не взял бы тебя в жены.
Уилла вынесла хлеб и положила рядом с миской:
– Ты сейчас поешь, дочка. Тебе надо поправиться, а то ты просто кожа да кости.
Габриела не хотела обижать кухарку, но ей необходимо было знать, из чего приготовлена масса, прежде чем съесть хоть ложку. Будет хуже, если она подавится при ней.
– Как это называется, Уилла? – спросила она.
– Овсянка.
Морна смахнула со стола на ладонь крошки.
– Берешь хлеб и макаешь его в овсянку.
– В овсянку?
– Это полезно, дочка, – настаивала Уилла. – Это каша из пареного овса и приправлена моими травками.
– Мы тебя оставим, чтобы ты съела все, пока горячее, – сказала Морна.
Габриела рассеянно взяла ложку и зачерпнула массу.
– Морна, а что вы имели в виду, когда сказали, что такая светлая женщина, как…
– Как ты.
– А почему вы думаете, что я светлая?
– Не только я. Здесь все так думают.
– Я так думаю, – сказала Уилла.
– Наверное, это потому, что ты все время проводишь с отцом Гилроем. Ты молишься вместе с ним?
Габриела рассмеялась:
– Нет, конечно. Ему здесь одиноко, потому я и гуляю с ним. Мы вместе привыкаем к новой обстановке и теперь чувствуем себя куда лучше, чем в самом начале. Люди очень дружелюбны к нам.
Женщины поклонились ей, благодаря за похвалу в адрес клана.
– Завтрак стынет, – напомнила Уилла.
– Я думала дождаться нашего вождя.
– Он встал рано и уже уехал.
Когда женщины оставили ее одну, Габриела попробовала овсянку и с удивлением обнаружила, что она вполне съедобна. Просто она была безвкусной.
Габриела быстро позавтракала и пошла на