Мир между Англией и Шотландией должен быть восстановлен. И порукой тому – предстоящий брак одного из самых могущественных лэрдов Шотландии и дочери знатного английского барона. Но этим намерениям не суждено осуществиться. В Шотландском нагорье разгорелся пожар междоусобной войны, и красавица Габриеле оказалась в страшной опасности… Однако на защиту ее встал отважный горец Кольм Макхью, подаривший прекрасной англичанке свое сердце и готовый на все, лишь бы спасти ее жизнь и честь.
Авторы: Гарвуд Джулия
его шею руками и прошептала:
– Я и так знаю тебя. Ты мой покровитель.
Кольм медленно снял с нее сорочку. Щеки Габриелы зарделись, но не от смущения. Она не закрылась от него руками. Кольм обнял ее и крепко поцеловал. Тело ее было мягким, а кожа шелковистой. Поцелуй их длился столько, сколько Кольм мог сдерживать свою страсть.
Он подхватил ее на руки и отнес на постель, после чего скинул свои одежды и оказался над ней. Габриела ахнула, когда его кожа коснулась ее кожи.
Кольм хотел познать каждый дюйм ее тела. Он начал целовать ее губы, затем спустился ниже, к шее. Он вдыхал нежный аромат ее тела и слышал, как бьется ее сердце. Кольм целовал ее груди и ложбинку между ними. Рука его обхватила Габриелу за талию.
Ее ответные поцелуи становились все более пылкими.
Пальцы Кольма подобрались к ее лону, и он почувствовал, как сначала Габриела напряглась, но затем расслабилась.
Вскоре она застонала от наслаждения, сладкая мука становилась невыносимой. Она впилась ногтями в его спину.
Больше Кольм ждать не мог, он вошел в нее, и она выгнула спину, вскрикнув от боли. Он прошептал ей на ухо несколько ласковых слов, и Габриела успокоилась.
Боль быстро прошла, уступив место наслаждению, и она стала двигаться с ним в одном ритме. Движения Кольма становились все быстрее и энергичнее. Вдруг она почувствовала невыразимое блаженство и ощутила, как он изливает в нее семя.
Они долго лежали без движения, тяжело дыша. Никогда еще Габриела не испытывала ничего подобного, ей казалось, что сердце сейчас выскочит из груди.
Она знала, что мужу было так же хорошо, как ей. Это нетрудно было понять. Он лег рядом с ней, обнял ее и прижал к широкой груди. Ей было так хорошо рядом с Кольмом.
Она любила этого мужчину.
Какое-то время они лежали молча, наслаждаясь близостью. Первой нарушила молчание Габриела:
– Кольм?
Он зевнул.
– Да?
– За что ты ударил Лайама? Помнишь, там, у аббатства?
– Помню. Сам он идти не мог, а взвали я его на плечо, это было бы для него унизительно.
– Тебя послушать, получается, что поколотить брата – это акт милосердия?
– Выходит, что так.
Она думала уже о другом. Несколько минут она молчала, после чего спросила:
– Ты любил Джоанну, когда был помолвлен с ней?
– Нет.
Он не считал нужным что-либо объяснять. Они лежали молча еще какое-то время, пока Габриела не прошептала:
– Скоро прибудет еще соль. Я забыла тебе сказать. Когда принесут последний сундук, твои кладовые будут забиты солью.
– Это хороший подарок, – сказал он. – У нас соль на вес золота.
Габриела сменила тему:
– А те двое, что хотели убить Лайама в аббатстве, их тоже послал Макенна?
– Да. Видимо, они были из числа наемников. Похоже, Макенна нанял всех выродков, каких смог найти.
– Мне жаль, что моим телохранителям пришлось их убить.
Он улыбался в темноте.
– Спи, Габриела, тебе нужно набраться сил.
– Ты расскажешь мне, что случилось с людьми, напавшими на Лайама?
– Нет.
– Еще один вопрос, последний. Из Уэллингшира привезут статую святого Била, которая принадлежала моей матери. Это традиция. Статуя довольно большая. Не возражаешь?
– Нет, если ты не собираешься водрузить ее у постели. А теперь спи.
– Мне поцеловать тебя, пожелав спокойной ночи?
– Не искушай. Тебе сейчас надо поспать.
Блеск ее глаз возбудил Кольма, и он не удержался. Во второй раз он не был столь нежен. Он понял, как доставить жене удовольствие…
Когда все закончилось, он приподнялся над ней на локтях и внимательно посмотрел на нее:
– А теперь спи.
На сей раз Габриела кивнула и закрыла глаза.
Начиная с событий в замке Ньюэлл, жизнь Косуолда превратилась в сплошное мучение.
Его уже тошнило от необходимости демонстрировать королю свою покорность, но деваться было некуда. Иоанн не мог простить ему выходку Ислы. Когда Косуолд попытался напомнить, что это Перси втянул Ислу в заговор и практически вынудил ее солгать, король Иоанн справедливо заметил, что Исла его племянница и, следовательно, Косуолд несет за нее ответственность. К тому же Перси и без того понес наказание. Его лишили титула и земель и заточили в темницу. А чтобы Исле неповадно было впредь плести интриги, ее заточили вместе с Перси.
Косуолд понимал, что его главная задача – вновь добиться расположения Иоанна. У короля ужасный нрав, что бы ни случилось, он во всем винил Косуолда. Барон
