Хладнокровное убийство в высшем свете: череп преуспевающего врача проломлен ценной бронзовой статуэткой, и в убийстве обвиняется его прекрасная жена… Общество шокировано, однако через несколько лет молодая журналистка решает раз и навсегда разобраться в темной истории.Старые грехи. Старые тайны. И охотница вновь становится жертвой. Они встретились вновь, но чем закончится эта встреча?
Авторы: Мэри Хиггинс Кларк
доктор, – объявила она, нажав кнопку режима ожидания, передала ему трубку и торопливо вышла.
Питер Блэк знал, что ни в коем случае нельзя показывать Келвину свою слабость. Он давно научился пропускать мимо ушей замечания Кела по поводу его пристрастия к выпивке и не сомневался в том, что Уайтхолл ограничивается одним стаканом вина исключительно для того, чтобы продемонстрировать силу воли.
Блэк взял трубку и сразу же заговорил:
– Как поживает империя, Кел? – Ему нравилось задавать этот вопрос. Он знал, что этим раздражает Уайтхолла.
– Все было бы намного лучше, если бы Молли Лэш не вышла на свободу и не начала гнать волну.
Питеру Блэку показалось, что от громкого голоса Кела трубка у него в руке дрожит. Переложив ее в левую руку, он вытянул правую, распрямил пальцы и напряг их. Так он научился снимать напряжение.
– Мы ведь уже говорили о том, что так и будет, – ответил он.
– Да, после того, как Дженна побывала у нее дома. Но теперь Молли хочет, чтобы я нашел Анна-Марию Скалли. Она настаивает, что им необходимо встретиться, и определенно не собирается отказываться от этой идеи. Дженна обрушила на меня все это сегодня утром. Я сказал, что не имею ни малейшего понятия о том, где находится Скалли.
– Я тоже ничего не знаю. – Питер слышал, что его голос звучит ровно, слова он произносит четко, и тут же вспомнил панику в голосе Гэри Лэша: «Анна-Мария, прошу вас, ради репутации клиники. Вы должны нам помочь… »
Питер подумал о том, что в то время он не знал об их связи. А если Молли доберется до Анна-Марии Скалли? Предположим, медсестра решит рассказать о том, что знает. Что тогда?
Он осознал, что Кел продолжает говорить:
– … кто-нибудь в клинике, кто может до сих пор поддерживать с ней связь?
– Представления не имею.
Спустя минуту Питер Блэк положил трубку и заговорил по внутреннему телефону:
– Принимайте мои звонки, Луиза.
Он оперся локтями о стол и прижал ладони ко лбу. Блэк чувствовал, что страховочная веревка натягивается. Что ему сделать, чтобы она не оборвалась и он не сорвался вниз?
– Она не хотела тревожить тебя, Билли.
Билли Галло посмотрел на своего отца, стоявшего по другую сторону кровати его матери в отделении интенсивной терапии клиники Лэша. Глаза Тони Галло наполнились слезами. Его редкие седые волосы растрепались, пальцы, гладившие руку жены, дрожали.
При взгляде на этих двух мужчин никто бы не усомнился в том, что они родственники. Их черты были очень похожи – карие глаза, пухлые губы, квадратные скулы.
Шестидесятишестилетний Тони Галло, бывший корпоративный офицер безопасности, продолжал работать школьным охранником в городе Кос-Коб. Его сыну Билли было тридцать пять, он играл на тромбоне в оркестре гастролирующего мюзикла. Он прилетел из Детройта.
– Это не мама не хотела меня беспокоить, – сердито парировал Билли. – Это ты не позволял ей позвонить мне, так ведь?
– Билли, ты не работал полгода. Мы не хотели, чтобы ты потерял и эту работу.
– К черту работу! Ты должен был позвонить. Я бы с ними сам разобрался. Когда они отказались послать ее к специалисту, я бы не позволил, чтобы это сошло им с рук.
– Билли, ты не понимаешь. Доктор Кирквуд сражался за то, чтобы ее направили к специалисту. Теперь они согласны на операцию. С ней все будет в порядке.
– И все-таки он недостаточно быстро послал ее к специалисту.
Джозефина Галло заворочалась. Она слышала, как ссорятся муж и сын, и догадывалась, что это из-за нее. Женщина чувствовала себя сонной и невесомой. В определенном смысле ощущение было приятным. Она лежала и словно парила, не участвуя в семейной ссоре. Джозефина устала умолять мужа помочь сыну, когда тот был без работы. Билли был великолепным музыкантом и не был создан для пребывания на службе с девяти до пяти. Тони просто этого не понимал.
До слуха Джозефины по-прежнему доносились сердитые голоса мужа и сына. Она не хотела, чтобы они ссорились. Она вспомнила ту боль, которая разбудила ее сегодня утром. Именно об этой боли она говорила своему терапевту доктору Кирквуду с самого начала.
Муж и сын продолжали препираться. Их голоса стали громче, и Джозефине захотелось попросить их: «Пожалуйста, прекратите». Вдруг где-то вдалеке она услышала звон колоколов. Потом топот бегущих ног. И на нее обрушилась боль, такая же сильная, как утром. Джозефина попыталась дотянуться до них:
– Тони… Билли…
И с последним вздохом она услышала их голоса, прозвучавшие в унисон, наполненные страданием и страхом:
– Мама…
– Джози…
И больше не слышала уже ничего.
