Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
пекарне, хозяином которой был хохол, бухгалтером — татарин, а два главных пекаря являлись соответственно вьетнамцами. Неудивительно, что заведение именовалось «Славянским хлебушком». Современная Россия обожала подобные перевертыши: китайские ресторанчики регистрировались, как чебуречные, булочные, чайные и пирожковые напротив именовали на возвышенный манер, без зазрения совести заимствуя обороты из французской и немецкой лексики.
— Слушай, эта ваша Горбунья, действительно, умеет колдовать?
— Не знаю, я ведь ее только мельком видел. Но девчонки Зимина, судя по всему, от нее в полном восторге. Говорят, что лечит старуха виртуозно.
— Ну, лечить, положим, и я могу.
— Тут все дело в том — как лечить. А Горбунья, судя по всему, лечит быстро и эффективно. Той же Маргарите ногу в пару дней выходила.
— Интересное кино! — задумчиво пробормотал Мишаня. — Горбунья лечит, и Василиса изгоняет болезни. Выходит, это у них фамильное?
— Получается, что так. — Василий обтер губы салфеткой, слепил в ком и метко запустил в урну. — Ты ведь знаешь Мариночку?
— А як же! И Мариночку знаю, и Марго.
— Вот и скажи, какой надо быть кудесницей, чтобы вскружить таким дамочкам головы? А она им именно вскружила. Они даже бабушкой ее стали величать.
Шебукин пожал плечами.
— Может, и так, только я, честно говоря, особой волшебной силы в Василисе не усмотрел. Бабуля, конечно, колоритная: губы подкрашивает, трубку курит, перманент уважает, но больше все-таки смахивает на шарлатанку. Знаешь — из тех, что учат играть на белых клавишах, не касаясь черных. Дескать, бемоли и диезы — сугубо от дьявола. Мне, кстати, она тоже ладонь смотрела.
— Ну, и что?
— Да ничего хорошего. Нагадала, что богатым мне не быть, что первый ребенок будет часто болеть, а жена станет присматривать за мной и не позволит ходить на сторону. Ну, а смерть нагадала и вовсе от головы.
— Это как?
— А фиг ее знает, но я так думаю: это либо инсульт, либо пуля. — Шебукин беззаботно качнул плечом. — Только шняга все это! Я в эти штучки никогда особенно не верил. По мне — что фатум, что судьба — все лажа. Придумка для слабаков и лохов. Для тех, значит, кто не хочет горбатиться и мозги напрягать.
— Не знаю… Если так, то я тоже, наверное, лох.
— Это еще почему?
— Да потому что в судьбу верю. — Василий окинул улицу пристальным взором, словно сходу собирался указать на людей с доброй и недоброй судьбой. — Взять тех же артистов или спортсменов, — одним судьба с самого начала фартит, а у других спотык за спотыком.
— Правильно! — подхватил Мишаня. — Одни пашут, как лоси, а другие клювом щелкают.
— А Наполеон? Ведь не дурак был, интегралы знал, в литературе толк понимал, а прежде всего интересовался судьбой подчиненных. Если узнавал, скажем, о каком-нибудь везунчике, сразу повышал его в звании. И в итоге создал лучший маршалитет в мире! Что не имя — то история! Мюрат, Даву, Ней — все под стать нашему Суворову. Или взять, к примеру, нас с тобой.
— Причем тут мы-то?
— Да все при том же! Меня вот все мои родичи в медицину толкали, в хирурги пророчили, а я до третьего года проучился и бросил все к чертям собачьим. Сам в армию подался. И только позже понял, почему так произошло.
— Ну, и почему же?
— Да потому, что встретить свою супругу мне суждено было именно в армии. И там же один сержант предложил мне в спасатели податься. Вместе теперь и работаем… Ты ведь тоже, кстати, в агентство пошел неведомо почему? Денег много не получаешь, работа неспокойная, а все одно в кайф. Или не так?
— Ну, вообще-то… — Шебукин озабоченно потер нос. — Если в этом аспекте смотреть на вещи…
— В каком же еще! — Гринев усилил давление. — И с Валентиной своей ты тоже через работу познакомился. Или забыл уже? Она ведь сама к вам в «Кандагар» пришла телохранителя нанимать. Из всех ребят не кого-нибудь, а тебя выбрала. Так или нет?
— Ну, так… — нехотя признал Шебукин.
— Вот и получается, что судьба!…
Мишаня скривился в скептической усмешке.
— Василиса тоже мне про судьбу твердила, а я потом узнал, что она у себя в подъезде монетки по ступеням раскладывает — украинские и наши. Дескать, найдешь гривну, значить, быть тебе этим летом на Украине. Или познакомишься с парнем киевлянином… Мол, судьба, ничего не поделаешь.
— Ты что, гривну у нее в подъезде нашел?
— Да нет, — наш обыкновенный рубль.
— Вот видишь, потому и не ездил никуда дальше российских границ. Судьба!
— Да ну тебя с твоей судьбой!… — Шебукин досадливо поморщился. Осмотрев двор, в который они только что вошли, буркнул: — Между прочим, мы уже на месте. Вон подъезд с ажурным козырьком? Там она и живет.
— Тогда
