Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
моих лет, тогда и ругайся…
Иронии старухи Рапан не понял, отозвавшись все с той же грубоватой прямолинейностью.
— А мне, бабка, до твоих лет профсоюз дожить не позволит. Работа у меня вредная. Так что еще лет десять — и кранты.
— Что вредная у вас работа, это верно, — легко согласилась Василиса. — Только вот насчет десяти лет ты ошибаешься. Все произойдет гораздо раньше. Может, статься, даже я тебя переживу.
— Ты чего нагнетаешь, корявая? — Рапан всерьез взъярился. — Или хочешь со мной забиться о том, кто раньше в рай попадет?
— Вот уж туда мы с тобой точно не попадем. — Василиса рассыпалась сиплым едва слышным смешком. — Но все-таки ты исчезнешь чуть раньше, я это чувствую. Ты же меня и прикроешь от пули.
— Я?!… — Рапан гневно взглянул на старуху и неожиданно споткнулся. Это походило на удар поленом по лбу. Одним махом огромные глаза старухи втянули его в себя, заставили стремительно закружиться в гибельном водовороте.
— Ты, милок, кто же еще. Сам первый и бросишься под пулю.
— Сука! — ошеломленно выдавил из себя блатной и с усилием оторвал от лица старухи взор — оторвал, чтобы увидеть решительное лицо молодого человека, шагающего к ним от ближайших деревьев. Это было абсолютно нереально, но он не спал и не глючил. Стремительными шагами к ним действительно приближался молодой незнакомец, и правая рука его уже выныривала из-за пазухи, сжимая в руках незнакомой марки пистолетик. Время неожиданно замедлилось, все происходящее вплывало в сознание Рапана словно очень и очень издалека. Пистолетик уже целился в их сторону, когда что-то гортанно выкрикнул Гулий. Но они, разумеется, опоздали. Промазать этот молодой чужачок, конечно же, не мог. Это было видно по его движениям, по уверенному прищуру. В голове у Рапана звонко перещелкнуло: одно полушарие в панике приказало ему броситься на землю, но второе выдало команду совершенно иного порядка. Команда эта была дикой и абсолютно немыслимой, но как ни странно, именно она оказалась сильнее. И к изумлению, Гулия, к изумлению своих лихих приятелей, Рапан рванулся вперед, одним движением прикрыл собой Василису. Время вновь ожило, и гулкие, бьющие практически в упор выстрелы слились в одну рокочущую очередь. Бекас успел нажать на спуск четыре раза, прежде чем встречный огонь разворотил ему челюсть, потушил сознание и бесцеремонно швырнул на землю. Ни одна из его пуль так и не настигла Василису, — смертоносный метал утонул в грузном теле Рапана. Умереть блатарю пришлось с чувством глубочайшего недоумения. Он так и не понял, что именно с ним произошло и какая такая загадочная сила качнула его навстречу выстрелам, но факт оставался фактом: именно эта сила разлучила его с земным притяжением и помогла взмыть в высокое небо…
Практически до самого последнего момента Шебукин продолжал смотреть на людей, ведущих под руки Василису, а потому стрелок, открывший огонь по старухе, попал в сферу его внимания слишком поздно. И все же одна из пуль, угодивших в молодого киллера, принадлежала не кому-нибудь, а Михаилу. Другое дело, что кардинально ситуации искомая пуля отнюдь не изменила, — стрелок без того оказался приговорен. Между тем, худшее было еще впереди. Сразу после того, как переломившийся в поясе стрелок завалился на тротуар, люди, окружившие Василису, перенесли огонь своих пушек в направлении Мишани. Стреляли они не слишком метко, зато часто. Он же отвечать не мог, так как в руках бандитов по-прежнему оставалась старуха. Блеклым одуванчиком, безучастно наблюдая за стрельбой, она стояла в эпицентре развернувшейся баталии, не делая ни единой попытки отойти в сторону или хотя бы просто пригнуться. Глядя на нее, Шебукин не к месту припомнил свой недавний спор с Гриневым о судьбе. Вот и Василиса наверняка положилась на судьбу — стоит себе и в ус не дует! Впрочем, додумать эту мысль Михаил не успел. Трудно думать, когда подобно колесу тело катится по тротуару, аккуратно пересчитывая ребрами все камушки, ямки и бугорки. Но и не катиться он не мог, — пули стегали по земле в опасной близости, рикошетируя, уходили вверх, и он чувствовал: стоит ему остановиться — и тотчас остановится сама жизнь. Ребятки, пытавшиеся умыкнуть Василису, были настроены самым решительным образом, и, по всему видать, жали на курки не впервые. Тем не менее, Шебукин до сих пор оставался жив, — пули огибали его стороной, предпочитая терзать тротуар и стену кирпичного дома. Самое удивительное, что одним этим чудеса не исчерпывались. В ответ на бешеную пальбу братков Михаил выстрелил всего лишь раз — и то прямиком в небо, сугубо для острастки, однако общее количество противников тотчас
