Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
легко мог бы положить его первой же пулей, но он не двинулся с места, внимательно следя за избушкой.
— Что же ты, гнида, зад свой в песочницу зарыл? Выходи, если не трусишь!…
— Да здесь я, здесь… — стрелок, в самом деле, выглянул наружу, но совсем не там, где его ждали. Свое грозное оружие с удлиненным стволом он просунул в узенькое детское окошко — и выстрелил, как плюнул, всего один раз. Блатной повалился лицом вниз, и в тот же миг, опережая собрата, загрохотал «Макаров» Шебукина. Придерживая правую руку левой, Михаил стрелял на пределе дальности, сознательно опустошая обойму. Когда затвор клацнул в крайнем положении, он стремительно перекатился в сторону, выхватив запасную обойму, перезарядил пистолет. Впрочем, в патронах уже не было надобности. Если бы он не попал, далекий стрелок наверняка успел бы превратить его в решето. Но он молчал и, поднявшись, Шебукин неспешно приблизился к избушке.
Молодой человек, в самом деле, умудрился протиснуться в крохотный домик. И ведь рискнул — не испугался, что окажется в подобии ловушки. Он все еще был жив, хотя одна из пуль угодила ему в грудь, другая перебила кисть. Собственно, эта вторая пуля и спасла жизнь Мишане. В противном случае молодой человек, конечно, успел бы выстрелить.
Шебукин наклонился, чтобы вытянуть его наружу, но паренек протестующее застонал:
— Оставь! Больно… Хочу умереть здесь.
Михаил растерянно пожал плечами
— Уж извини, браток, мы честно играли. Так уж вышло, что слабое звено — ты.
— Ошибаешься! Хрен бы ты меня подстрелил, если бы не этот мудак. — Парень сипло раскашлялся, на губах у него выступила кровь.
— За кого хоть умираешь? За Атамана?
Губы умирающего сложились в подобие улыбки.
— За Клан умираю. И за Магистра.
— Чего, чего?
— Ты не поймешь…
— Куда уж мне, — Мишаня тоскливо поглядел в сторону Василисы. Колдунья продолжала стоять у крыльца, ни секунды не сомневаясь, что небесные силы должным образом позаботятся о ней. — Только я, братан, бабуль не убиваю, потому и остался жив.
— Ты не живой, — раненого скрутила жестокая судорога. Он уже не говорил, а хрипел, каждое слово выталкивая из себя жесточайшим усилием: — Ты труп!… Давно уже труп!…
Кровь напополам с кашлем выплеснула ему на подбородок, и Шебукин в растерянности поднялся.
— Кто бы кому говорил… — пробормотал он. Подобно Василисе, он также сохранял невозмутимость, хотя по идее ему следовало сейчас спасаться со всех ног. Даже если приедет грузовичок с СОБРом, то разбираться — кто прав, а кто не очень — эти ребята не будут…
Но ему повезло. Первыми во двор ворвались две машины с «кандагаровцами». Из передней вылетел Серега Маркелов, из второй выбрались Харитонов с Лосевым — все трое вооруженные автоматами «Калашникова».
— Как ты тут? — держа автомат наперевес, Дима Харитонов крутанулся на месте, мимоходом заглянул в избушку.
— Да не крутись ты, все нормально.
— Ничего себе нормально! Пять трупарей мне сделал!
— Зато Василису живой сохранил.
— Ее-то сохранил, а вот Гринева не уберег. В больничку парня отправили.
— Не понял? — брови у Мишани поползли вверх. — Он же к вам звонить побежал!
— К сожалению, не добежал. Звонил нам уже с пулей в бедре. У нас еще третий кадиллак был, — с ним и отправили к врачам.
— Мда… — Шебукин покачал головой. — Выходит, прав был Васек насчет судьбы.
— Какой еще судьбы?
— Да так это я, о своем… — Мишаня кивнул в сторону въезжающей во двор кавалькады милицейских машин. — Иди вон отдувайся. Чувствую, жарить нас будут по полной.
— Вот же черт!… Быстро, однако, приехали… — передав автомат Шебукину, Дмитрий достал из кармана удостоверение. — Ладно, как-нибудь отмажемся, не впервой…
С готовностью подняв руки над головой, он отважно двинулся навстречу милиции. Михаил с интересом смотрел ему вслед. В то, что блюстители правопорядка не будут в них стрелять, он уже не особенно верил. Обстоятельствами распоряжались не логика и не закон, — всем заправляла злодейка-судьба — и только она…
Сцена, которую Зимин застал в занавешенном от прихожей предбанничке, произвела на него тягостное впечатление. Двое местных упырей-лесовичков, пыхтя от усердия, насиловали дебелую Лизу. Выражаясь точнее, насиловал только один, второй стоял рядом, придерживая полные ноги женщины за щиколотки, — не то помогал, не то получал от своего присутствия своеобразное удовольствие. Собственно, насилием происходящее трудно было назвать, поскольку никакого сопротивления молодая женщина не оказывала. Напротив
