Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
он больше чем когда-либо напоминал сельского кулака времен Первой Гражданской. Еще бы папаху на голову и пулеметную ленту с маузером — и вышел бы готовый боец армии Махно.
— Вы тут часом на тачанках не катаетесь? — поинтересовался он.
— Не катаемся, — серьезно ответил Рот. — Лошадей нет.
— Понятно… — покосившись в сторону «махновца», Зимин подумал, что, хорошенько сгруппировавшись, мог бы обезвредить его в несколько секунд. Другое дело, что никаких плюсов подобная атака ему бы не принесла. О том, чтобы перебить в одиночку всю банду, нечего было и думать, а подаваться в бега с покусанным плечом представлялось делом и вовсе безнадежным. Во-первых, не дойдет, а во-вторых, наверняка догонят. Да и нельзя было оставлять здесь девушек. Он ведь ради них сюда и явился…
Слуха Зимина коснулся свистящий звук, — где-то неподалеку явно работала сварка. Самое странное, что варили не на воздухе, а в избе, что тоже наводило на определенные мысли. К слову сказать, и Атамана с Лесником он тоже сегодня еще не видел, — возможно, торчали при сварщиках, а может, занимались иными черными делами.
Снова покосившись на неразговорчивого часового, Стас последовал его примеру, примостившись на нижнюю ступеньку крыльца. Лучи припудренного туманом солнца оглаживали кожу на лице, теплое дерево согревало спину. На мгновение он вдруг подумал, что вполне понимает котов, способных часами просиживать на солнце. Будь у него возможность выбора, пожалуй, и он выбрал бы себе схожий образ: стал бы кем-нибудь из семейства кошачьих — гепардом, рысью или даже обыкновенным котом, познал бы радость обостренного слуха и расширенного обоняния, отдохнув, наконец, от людских распрей и необходимости ежедневно созерцать собственный тощий бумажник…
Кто-то в доме начал спускаться со второго этажа. Ступеньки едва слышно поскрипывали, дом вторил шагам легким ворчанием.
Сказать по правде, странный это был дом — без радио, без холодильника и телевизора. Молочные продукты, квашенную капусту и копченые окорока хранили здесь в допотопном погребе, а в обширной прихожей — той самой, в которой баловались сейчас двое братков, пахло медом и висели вдоль стен сотни травяных веников. Тут же стояли рамки с сотами, вились сердитые пчелы. В горнице, где еще недавно выхаживали Маргариту, а несколькими днями позже самого Зимина, теперь сидели с пряжей женщины. Задания им Горбунья выдавала практически ежедневно, и временами дом начинал напоминать Стасу маленькую прядильную фабрику. В короткой беседе Мариночка успела поведать ему, что шали и носки отвозили потом на железнодорожные станции, где и продавали проезжим. Этим не то чтобы жили, но Горбунья изначально заявила, что иметь дело с ворованными деньгами не собирается. Что и говорить, старуха была с норовом, и не будь у нее чудесного дара погружать людей в транс, давно бы лесная братия ее шлепнула. Но шлепнуть бабулю не позволял Атаман. Горбунья умела заговаривать раны, умела усмирять боль, и потому до поры до времени старуху терпели. Впрочем, самого Зимина она лечила несколько иными методами, ничуть не заботясь о снижении болевого порога. Даже сейчас, когда первый кризис миновал, бальзам старой колдуньи продолжал жечь рану с такой силой, что временами Стас не мог ни сидеть, ни лежать. Сомнамбулой он бродил по комнатам и вокруг избы, старательно избегая сочувствующих взглядов. Некоторое облегчение наступило только сегодня, что и подтолкнуло Зимина на короткую вылазку.
Лес, что окружал деревушку, был великолепен. Мошкара практически не докучала, природа дышала умиротворенностью и покоем. Не посапывай рядом сумрачный Рот с карабином на шее, Стас мог бы себя уверить, что попал на курорт, где и проходит очередное лечение от застарелых ран. Мысленно он попытался пересчитать все пули и осколки, что в разное время выковыривали из него щипцами, руками и ланцетами, но точного числа так и не сумел определить. Очень уж внушительными получались цифры, и по всему выходило, что лечение Горбуньи оставляло позади все известные ему достижения медицины. Конечно, от боли он готов был грызть собственные ногти и ходить по потолку, но и бессонница его совершенно не мучила. Все та же старуха с безжалостным спокойствием усыпляла его дважды в сутки, позволяя организму нормально отдохнуть. Наверное, и боль она легко могла бы унять, однако не делала этого. Доводы ее были Стасу понятны. Нечто подобное он наблюдал однажды на фронте, когда главврач полевого госпиталя бил их по рукам, отбирая таблетки обезболивающего. «Боль, — брызгая слюной, кричал он, — ваш главный союзник! Если рана болит, значит, не нагнаивается, значит, быстрее происходит заживление!». И он же отнимал у больных палочки с костылями, заставляя уже на
