Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
камень-голыш, она с силой запустила им в уголовника. Рассчитывала попасть в голову, но камень оказался чересчур тяжелым, угодив мужчине в грудь. Охнув, блатарь покачнулся, на секунду перевел короткий ствол в сторону очередной мишени. И Марго, конечно же, воспользовалась моментом. Взвившись в воздух, она в очередной раз послала вперед свою убойную ступню. В секции подобным выпадом она уверенно ломала трехсантиметровые сосновые доски, но здесь ее удар пришелся в пустоту. В самый последний момент юркий Хван успел все-таки вильнуть в сторону. В своей дерганной опасной жизни он много чего повидал и многих соперников успел опередить. Собственно, потому и выживал, что умел вовремя уворачиваться. От цепей, перьев и тяжелых кольев. На землю падали другие, — самого Хвана судьба пока хранила. Может, действительно, любила, а может, берегла для какой-нибудь более изощренной казни.
Обрез в его руке нервно качнулся, по ушам молотнул оглушающий выстрел. Дробь, выпущенная наобум, угодила Маргарите в ногу. Войдя под углом, свинцовые шарики порвали связки и, пробуравив в бедренных мышцах множество миниатюрных тоннелей, вылетели наружу. От болевого шока девушка тотчас потеряла сознание. Мариночка поняла это уже по одному тому, как она упала. И тут же швырнула в лесного упыря очередную каменюгу. Но Хван уже пришел в себя и камень легко пропустил над собой. Мгновением позже он свирепым толчком в грудь опрокинул Мариночку на землю, ствол своего обреза упер ей в шею.
— Усохни, гнида, если хочешь жить!
И Мариночка подчинилась. Что-то было в этом типе по-настоящему звериное, от чего леденела кровь и хотелось надрывно кричать. Он даже не говорил, а шипел, — точь-в-точь как рассерженная гадюка. Да и глазки его показались Мариночке до жути знакомыми. Подобный взгляд она уже встречала. У людей, убивавших себе подобных…
— Как ты там, Бура? Очухался?
— Порву тварь! На куски порву!… — продолжая зажимать ладонью промежность, рыжеволосый с трудом поднялся.
— Спокуха! Я ей за тебя уже вклеил. Сейчас эту обработаю, и свалим. — Хван с усмешкой взглянул на товарища. — Как ты там? Способен еще баб трахать?
Об этом можно было не спрашивать. Уже по одному виду рыжеволосого было ясно, что амурные дела того совершенно не интересуют. Видать, голая чертовка приложилась от души. Сделала из яиц вкрутую яйца всмятку.
— Ладно, не тушуйся, кореш, сделаю все дела за двоих. — Присев на корточки, Хван свободной пятерней цепко облапил Мариночкину грудь. — А ты поглядишь, от сеанса развлечешься. Может, что и у тебя в штанах зашевелится…
— Пусти, гад! — на глазах Мариночки выступили слезы. И все же сопротивляться она уже не могла. Эти уроды победили. Более того, она отчетливо поняла, что одним изнасилованием ей не отделаться. После того, как этот упырь насытится, их попросту прикончат. А после утопят в том же самом ручье…
Хван уже стягивал с себя штаны, когда за спиной его раздался приглушенный голос:
— Не спеши, баклан. Девочек надо связать и отвести в лагерь…
Чертыхнувшись, уголовник повернул голову. Разумеется, это снова был Лесник — всевидящий и всеслышащий, со своим любимым карабином под мышкой. Конечно же, услышал выстрел и тут же примчался. А они-то, наивные, надеялись сделать все втихаря…
Хван скрежетнул зубами. Вновь появился соблазн грохнуть этого непрошенного командира. Разобраться с ним раз и навсегда. И Бура бы его поддержал. Только ведь не успеет. Лесник хоть и держится расслабленно, а в полсекунды успеет сделать из них решето. И карабин у него особый — не чахлая «тозовка», — лупит, как автомат. Так что с обрезиком против него не пойдешь. К слову сказать, и Атаман потом следствие учинит — обязательно докопается до истины…
— Слышь, Лесник! — Хван досадливо поморщился. — Охота тебе тащить их на себе? В такую-то даль!
— Зачем же тащить? Ножками пойдут.
— Так это… Я ляжку одной попортил…
Лесник неспешно приблизился к лежащей Марго, бегло осмотрел рану. Глядя на его сурово сведенные брови, Хван торопливо начал оправдываться:
— Никто не собирался шмалять. Она, зверюга, сама первая кинулась. Бура до сих пор оклематься не может.
Лесник окинул их сумрачным взором, с кряхтеньем достал из кармана бинт.
— Значит, за дело получили. Теперь на себе потащите.
— Ты что, охренел? Тут же это — километров пятнадцать будет!
— Вот и потащишь! Все пятнадцать кэмэ. А после еще с Атаманом потолкуешь.
Упоминание об Атамане вмиг отрезвило Хвана. Желание спорить с Лесником пропало. Впрочем, и Лесник не горел желание натирать лишние мозоли. Убедившись, что спорщики окончательно притихли, он милостиво объявил:
— К железке ее понесем. Там у нас
