Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
заявившись в банк вместе с урками, мы возьмем не деньги, а эти самые шкатулки. Пока о них мало кто знает, а значит, и момент для нас самый подходящий. — Чемезов усмехнулся. — Жаль, Фаберже от нас уплыл, — могли ведь и его до кучи прихватить.
— Могли бы, но какой бы тогда шум поднялся!
— Верно мыслишь, шум поднялся бы до небес. — Чемезов вздохнул. — Фаберже знают все, а Платова только самые узкие специалисты.
— Кстати, почему? Он что, хуже работал?
— Конечно же, нет. На мой взгляд, даже лучше. По крайней мере, интереснее и оригинальнее.
— Даже так?
— По крайней мере, таково мнение сведущих людей. — Генерал пожал плечами. — То есть Фаберже был, конечно, неплохим мастером, но свое творчество он превратил в конвейер, а вот Платов корпел над каждой поделкой годами.
— Почему же его тогда не знают?
— Ну, во-первых, потому что он был русским — и по имени, и по происхождению. А в мире искусства это уже большой минус. Сам сравни: Ваня Платов и Расстрели с Пазолини. Что звучит, а что не очень?
— Мда… Маркони звучит тоже интереснее, чем Попов.
— Вот-вот! А Фултон — чем Ползунов. — Генерал фыркнул. — Те же русские иконы на девяносто девять процентов были безымянными, а западных маляров мы всех наперечет знаем. Как ни прискорбно, искусство — тот же рынок, и о справедливости в нем говорить не приходится. Вот и Платову нашему не повезло, — затерялся во второй волне, хотя, сказать по правде, искусство второй волны — всегда было выше и чище.
— Из-за пиара?
— Точнее, полного его отсутствия. — Чемезов повернул седую грузную голову, цепко взглянул на соседа. — Рекламу — ее ведь не в наше время придумали. И всегда так было: кто больше распускал хвост, тому и пенки доставались. По этой причине рядом с Пушкиным не замечали Вяземского, возле Шолохова — Гроссмана, а подле Булгакова — Газданова.
— Получается, Платов был скромником?
— Во всяком случае, аукционов он не устраивал и ногтей на руках не отращивал. Жил себе ровно и тихо, роскошных блюд не едал и не понимал, что по части мастерства давно превзошел своих современников. — Чемезов на некоторое время умолк. — В общем, эти шкатулки нужно реквизировать. Во что бы то ни стало. Используй Кучера, своих тайных бойцов, — кого угодно!
Полковник коротко задумался.
— Тогда мне придется снова подключить сестру Горбуньи Василису.
— Это всегда пожалуйста! — Чемезов неожиданно улыбнулся. — Как она, кстати, там?
— Да ничего, продолжает гадать, мирские ужасы предвещает. Насколько я знаю, зарабатывает очень даже неплохо.
Генерал покачал головой.
— Подумать только, уже старуха! А ведь было время, когда обе были стройненькими, красивыми. Поглядел бы ты на них тогда, — чудо что за девочки! Ох, и драл же я их! На полу, на столах, на обычных табуретах. С близяшками это всегда интереснее.
— Ох, и ненавидят они вас, должно быть!
— Так ведь это и сладко! — Чемезов вновь улыбнулся, демонстрируя фарфоровый оскал. — Тебя ненавидят, тебя готовы испепелить, а ты творишь все, что пожелаешь.
— Эти, пожалуй, могут и отомстить. Во всяком случае, на глаза им вам лучше не попадаться.
— Брось, что они могут мне сделать? — Чемезов поморщился. — Если уж тогда не осмелились, то теперь и подавно не решатся. Тебя-то ведь не трогают, верно?
— Я — другое дело. Я — гарант их безопасности, а они друг за дружку до сих пор держатся.
— Ерунда! — генерал презрительно скривился. — Хотели бы, давно навели бы мне решку. Это уж такая рабская у людей природа. Их бьешь, а они терпят. Их голыми раздеваешь, а они сами к крематорию ползут, да еще в печь залезают. Вот и ты свою лесную шпану почаще шпыняй. Ведь наверняка шалят?
— Не без этого.
— То-то и оно! Народная стихия — тот же шторм. Разойдется, — не уймешь.
— Ну, этих, положим, старухи угомонят. Власть у них до сих пор железная.
Чемезов мелко рассмеялся.
— Значит, скрипят еще старые перечницы? По сию пору колдовством балуются? — генерал покачал головой. — Сам-то еще не выучился? Ты ведь, помнится, тоже мечтал о гипнозе.
— Да вот, учусь, — полковник неловко повел плечами. — Только до их способностей мне пока далековато.
— Торопись. Если честно, старушкам давно пора на погост. Больно уж много секретов знают. И над тобой верх могут в любой момент взять. Так что подумай на досуге, как их аккуратно угомонить.
— С эти как раз никаких проблем, сделаем в лучшем виде!
— Вот-вот! Как закончишь с банком, сразу помозгуй насчет старух. Сам понимаешь, сколько всего у нас завязано на них.
— А может, совместить их ликвидацию с уничтожением лагеря?
Генерал озабоченно взглянул на помощника. На секунду взор его просветлел.
