Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
справиться.
— Это уж конечно. — Старуха приглушенно фыркнула. — Только мне особой радости общаться с вашим братом нет.
— Да уж, вы ведь у нас из благородных!… — Лесник сердито ущипнул себя за бородавку на подбородке. — Ну, а с девчонкой раненной? С ней ты разговаривала?
— А я со всеми разговариваю. — Старуха подняла на Лесника немигающий взор, заставив его потупиться. — Если ты помнишь, это моя первая обязанность.
— Помню…
— Вот и не задавай глупых вопросов. Сам знаешь, что было бы с вашей шарагой без моей силы.
Лесник поневоле ощутил скользнувший вдоль позвоночника холодок. И лишний раз подивился осанке старухи. Ведь старая, горбатая, а поди ж ты! — сидела на стуле, точно какая-нибудь королева. И даже на него взирала так, словно он стоял где-то далеко внизу, затерявшись среди сотен таких же невзрачных простолюдинов.
— Ты очень-то не возносись. — Пробурчал он. — Не забывай, что твоя сестрица на мушке у наших людей.
— А ты нас не пугай, мы свое уже пожили. — Бесцветные губы Горбуньи искривила недобрая усмешка. — Захотели бы, давно бы от вас ушли.
— Само собой! Ушли бы, если б ноги шли!… — скаламбурил Лесник и тотчас был наказан за свой юмор. Старуха глянула на него вприщур, чуть склонила голову набок, и Леснику враз сделалось душно. Из черных старческих зрачков, казалось, полыхнуло пламенем, и на ватных ногах бандит отшатнулся к окну.
— Ой, не серди меня, Лесник! Не серди, если не хочешь заболеть…
Лесник разом поник. Эта стерва знала, чем его зацепить. Словесного гипноза он не слишком боялся, а вот ворожбы да послания тайной хворобы — этого он, действительно, боялся. До икоты, до дрожи в коленях. Потому как один раз уже пробовал поспорить с Горбуньей и отлично помнил, чем это кончилось. Уже через несколько часов после ссоры Лесник самым загадочным образом обезножил. Всего-то день и пролежал на кушетке, но урока хватило надолго. Конечно, проще всего было бы шлепнуть вздорную колдунью, но за нее держался Атаман, на нее молились сельчане, которым она помогала воевать с многочисленными болячками. Да и сам Лесник вынужден был признать, что без ее оглушающих сеансов процесс «перевоспитания» новоиспеченных послушников проходил бы неизмеримо труднее Черт ее знает — что именно она внушала этим молокососам, но после бесед с нею ученики враз становились шелковыми. За Атамана готовы были идти в огонь и в воду, а о каком-либо побеге даже не помышляли. Один только Кухарь и пытался уйти из лагеря — да не пустым, а, прихватив из общей кассы хороший куш. И все бы ничего, но именно с ним старуха как раз и не шепталась. Полагали, что «старой гвардии», в которую, к слову сказать, входил и сам Лесник, вполне можно доверять. И просчитались. Именно после этого случая Атаман обязал проходить через беседу с Горбуньей всех поголовно. Не удалось отвертеться и Леснику, и он до сих пор помнил тот давний свой мандраж, когда тело трясло так, что зуб на зуб не попадал, а мышцы на ногах сводило морозной судорогой. Однако в кресло перед старухой он все же сумел сесть. Думал, пойдут вопросы, шепотки, заговоры. Даже наперед пытался сообразить, как бы отвечать Горбунье в цвет и в масть и не угадать впросак. Но вышло все гораздо проще. Старуха взглянула на него своими жуткими глазами, подавшись вперед, взяла за руку ледяными пальцами и оглушила, точно дубиной. Одним-единственным прикосновением. О чем уж она его спрашивала там, и говорил ли он что в ответ — все так и осталось тайной. Пятнадцать минут глубокого сна и ни малейших воспоминаний. Одна только дрожь в коленях, да холодок, рождающийся при первых звуках ее голоса.
Он и сейчас почувствовал себя скверно. Подумалось — скажи она еще фразу, и он просто рухнет без сил на пол. Верно говорят, колдовстве сомневаются только те, кто ни разу не ощущал его на себе. Сам же Лесник в силах старухи с тех самых пор ничуть не сомневался. Она продолжала давить на него взглядом, а он стоял у окна, сопротивляясь из последних сил.
Неизвестно, сколько бы длилась эта безмолвная дуэль, но неожиданным спасением явилась висящая на поясе рация. Настроенная на режим ожидания, она неожиданно щелкнула и зашуршала стареньким динамиком. Встрепенувшись, Лесник рывком поднес рацию к губам.
— Лесник слушает. Кто там еще?
— На связи Финн! К северу от деревни, сразу за карьером, чужие. Движутся к нам.
— С чего ты взял?
— Только что сработала сигнальная пара. Это в двенадцатом квадрате, неподалеку от старого родника.
— Ты сам-то их видел?… Але, Финн! Ты видел их?
— Только в бинокль. Но точно могу сказать, что их двое. Одеты в гражданское, но не туристы и вообще не чайники. Очень уж резво шагают.
— Может, у них корзины имеются? Или удочки, к примеру?
— Ничего.
