Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
а нам ты зачем это все рассказал?
Лоб гостя пошел глубокими морщинами. Он явно не знал, что ответить.
— Так это… Типа извиниться. Я ведь душегуб, но не насильник.
— А есть разница?
— Конечно, есть! — Мох даже удивился. — Насильники — они все уроды, их мочить надо, а мое душегубство от жизни тяжелой, от безысходности. Вот я и решил вам все объяснить. Чтобы, значит, камня за пазухой не держали. На меня и Горбунья зла не держит. Мы с ней часто беседуем.
В словах Моха прозвучали горделивые нотки.
— И ты ее слушаешь?
— Как же ее не слушать! Она ведь графского звания. Считай — из голубых кровей. Опять же колдовством владеет.
Вскинув голову, Мариночка в упор взглянула на подругу.
— А ведь это она ему приказала прийти сюда.
Мох испуганно замотал головой.
— Я сам! Сам решил… Типа покаяться…
— Покаяться? Да ты слова-то такого не знаешь! — убежденно произнесла Мариночка, снова обернулась к подруге. — Это ее текст, точно тебе говорю!…
Их прервал стук в дверь. Мгновением позже в помещение влетел кривоногий мужичок. Был он невысок, но довольно крепок. Широкие скулы делали его похожим на китайца, а массивная, выпирающая из ворота шея напоминала ствол крепенького дуба. Кличка у гостя была Убогий, хотя на убогого он совсем не походил. Напротив — отличался суетливой подвижностью, устойчиво стоял на ногах. Конечно, с Мохом ему трудно было тягаться по силе, но Убогий легко и просто влезал на любое самое высокое дерево, был неутомим в ходьбе и с удовольствием вскапывал для Горбуньи огороды. Когда-то, по его словам, он даже выступал на первенстве области по дзюдо, но этому не слишком верили. Умом лесной брат не блистал, а манерами вызывал приступы брезгливости даже у местных, ко всему привычных бродяг. Собственно, за это и получил он свое неприятное погоняло.
— Чего расселся-то? Ноги в руки и бегом к Леснику!
— А что стряслось?
— Значит, стряслось!… — Убогий хмуро покосился в сторону девушек. — Сигналка сработала, вот чего!
— Откуда известно?
— Оттуда!… — Убогий сморкнулся через одну ноздрю, тут же растер сапогом. — Финн только что сообщил. По рации. Короче чужаки в лесу объявились. Двое. Вот Лесник и собирает братву…
Про Финна Убогий помянул с явной неохотой. В лагере знали, что с этим парнем он в давних контрах. Когда-то Финн наотрез отказался жить с ним в одной избе, мотивируя это тем, что от Убогого несет, как от козла. В чем-то он был прав: все квартиры Убогого пахли одинаково — табаком, мочой и алкогольным запустением. Эту дурную смесь он умудрился принести и сюда, и никакие лесные фитонциды не могли вытравить из него ядовитых ароматов. Впрочем, за обиду Убогий попытался Финна примерно наказать, но не помогли ему ни крученые мышцы, ни навыки дзюдо. Резкий и порывистый Финн хлесткими ударами трижды укладывал его на землю, и всякий раз Убогий поднимался лишь с помощью товарищей. Наверное, лег бы и в четвертый раз, но дурака пожалел Лесник. Именно он скомандовал им тогда «брэк», разогнав по «углам».
— Вон, значит, как… — Мох тряхнул головой. Сказанного хватило, чтобы наваждение прошло. С лицом, вернувшим осмысленность, он бодро поднялся на ноги. Уже у порога оглянулся на подруг, открыл было рот, но так ничего и не произнес.
— Дела-а! — протянула Маргарита. — Еще и чужаки какие-то объявились. Может, это наши?
— Что-то рановато. Хотя чем черт не шутит…
— А что насчет Горбуньи? — Марго заговорила чуть тише. — Ты всерьез считаешь, что она играет с нами в какую-то игру?
— Вполне возможно. — Мариночка нервно прошлась по комнате, встав возле окна, проводила глазами уходящих мужчин. — Моха-то она к нам послала. Могу даже спорить, что и все его покаяние — ее рук дело.
— Но зачем ей это нужно?
— Откуда же мне знать? Может, ей так общаться с нами легче. И легче, и безопаснее.
— Безопаснее?
— Ну да, ты же видишь, как они тут живут. Точно псы цепные. Вот и получается, что если она сама с нами поговорит, это одно, а если передаст что-то бывший дворник — совсем другое. Всегда можно сослаться на чужие фантазии, понимаешь?
— Честно говоря, не очень.
— Да и я тоже. — Мариночка рухнула на табурет, устало свесила руки между колен. — Только вот что я тебе скажу, подруженька. Я ведь не только в институте училась, еще и начальницей пару лет успела поработать, — так что знаю, как любят интриговать в маленьких коллективах. Иной раз на такие ухищрения пускаются — волосы дыбом становятся. Так что и в эту игру Горбуньи я готова поверить. Если она владеет гипнозом, ей это ничего не стоит.
— А владеет ли?
Вздрогнув, Мариночка припомнила недавний свой обморок. Организм отозвался на воспоминание зябкой дрожью. Кажется,
