Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
же так сурово?
— Жизнь у нас, десантник, такая. Все норовят обмануть и облапошить. Их, к примеру, на пост ставят, а они в карты резаться начинают, пленника из-под самого носа упускают. Скажи, разве у тебя в армии такое поощряли?
— Да не очень… — Зимин покачал головой.
— Вот и я говорю, — сделав незаметный шажок, полковник оказался за спиной Шнурка, быстро переложил «Парабеллум» из правой руки в левую. А далее все произошло в течение одной секунды.
— Это ведь он стоял сегодня на посту?
— Он, — Лесник обреченно кивнул. Он уже знал, что произойдет дальше, и не ошибся.
Это был удар «умахату» — удар, нанесенный из неудобной позиции по болевой точке чуть ниже уха. Как бы то ни было, но главарь лесной банды провел его мастерски. Ни охнуть, ни моргнуть Шнурок даже не успел. Он и боли даже не почувствовал — умер в один миг. Его тело еще падало, а полковник уже требовательно смотрел на Лесника.
— Кто еще был с ним?
Ответа не понадобилось. Тоненько взвыв, Хван повалился в пыль на колени, ужом пополз к предводителю лесной братии, попытался обнять его ноги.
— Не убивай, Атаман! Гад я! Курва последняя! Проморгал суку!…
Брезгливо оттолкнув от себя рыдающего урку, полковник какое-то время смотрел на него, словно размышляя, каким образом лучше прикончить провинившегося.
— Чего ж ты не вышел против него? Шнурок вышел, а ты нет.
— Так ведь грохнет он меня. Что я могу?
— Ты — нет, зато могу я. Поднимайся! Может, хоть умрешь, как мужчина.
Хван бешено затряс головой, подниматься он отчаянно не хотел. Полковник уже начал отводить назад ногу, но конец неприятной сцене положил Стас.
— Стремно работаешь, Атаман. Бьешь своих, чтоб чужие боялись, так, что ли?
— Что?! — полковник вскинул голову. — что ты сказал?
— Так это я… Вслух фантазирую. — Зимин снова позволил себе улыбнуться. — Если такой храбрый, мог бы и сам против меня выйти.
— А я выйду, не сомневайся. — Глаза полковника сузились в неприятные щелочки.
— Ты серьезно или шутишь?
— Не шучу… — полковник продолжал испепелять Зимина взглядом. — Но для начала попробуй управиться с моим младшим братом.
— Ты что, сказку мне детскую пересказываешь?
— Это не сказка, десантник, это явь. Скучная и жестокая. — Полковник обернулся к Леснику. — Приведи-ка сюда Волка.
— Он это… Что-то вялый сегодня.
— Ничего. Он и вялый сумеет загрызть этого хвастуна. А не сумеет, так я помогу… — Полковник вновь взглянул на Зимина, и в глазах его загуляло хмельное пламя. — Ну что, попробуешь схватить с моим песиком?
— Мне один хрен, что песик, что ты. — Холодно отозвался Стас. — Только хотелось бы узнать, какая у нас ставка? Или будем сражаться на голый интерес?
— У тебя сейчас одна ставка, десантник. Это твоя вшивая жизнь.
— Почему же вшивая? Не обижай того, чего не знаешь.
— А мне и знать нечего. Волк так и так тебя скушает. В прямом и переносном смысле.
— Ну, это, как говорил мой ротный, еще надо посмотреть… — Зимин дерзко циркнул слюной. — Авось и получится замочить твоего Волка. Но только и ты не забывай о нашей ставке. Если Волк не возьмет мою жизнь, то и тебе она не достанется. Согласен?
— Согласен, — серьезно сказал полковник. — Обещаю не забирать у тебя жизни. Ставка есть ставка.
— Вот и договорились! — Зимин дурашливо подмигнул взирающим на него хлопцам. — Давайте, зовите своего зверя. Хоть погреюсь после чертовой ночки.
— Никак замерз?
— Есть маленько. Очень уж плохо отапливается твой зиндан.
— Все верно. Зачем греть того, кто все равно не жилец.
— Не говори гоп, Атаман!… — Стас продолжал лучиться улыбкой. — Ты, я вижу, мужик не простой, но и тебе не дано угадывать будущее…
Из деревни Гринев выскользнул более или менее благополучно. Старуха «кандагаровцев» не обманула, — часовые на пути его не встретились, сторожевые псы также пока помалкивали. Интуитивно угадывая путь между зарослями крапивы, дикой малины и чертополоха, Василий невольно припомнил свои давние абхазские скитания, когда группе спасателей приходилось прорываться к застрявшим в ущелье археологам — прорываться в буквальном смысле слова — через крепчайшую путаницу местных лиан, через южные колючки, через море острейших шипов. Лишний раз им пришлось тогда убедиться, что кавказские джунгли — это далеко не то же самое, что уральские дебри. Средняя полоса не баловала людей теплом, зато и не полосовала кожу многочисленными иглами, не заставляла браться за топоры и мачете. Даже в точности зная собственные координаты, они плутали бывало часами
