Трое неразлучных друзей, выросших в детском доме и вместе служивших в горячих точках в частях специального назначения, после ухода на гражданку создают свое охранное агентство «Кандагар». После нескольких удачных операций агентство попадает в поле зрения криминальных структур, которые решают использовать в темную спецов для решения своих проблем, а затем их ликвидировать. Но боевая спайка, выручка, мужество и находчивость помогают друзьям, казалось бы, в самых безнадежных ситуациях.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
говоришь! — Харитонов поморщился. — Если Стас что-то ей обещал, надо слово держать. Опять же и Василий сказал, что про старуху он поминал особо. Похоже, эта самая Горбунья всерьез обеспокоена судьбой своей сестрички…
— Секунду! — вскинув указательный палец, Мишаня возбужденно обернулся к Гриневу. — Ты говорил, ее Василисой кличут?
— Ну, да…
— А лет им обеим — где-то за девяносто и колдовством обе промышляют, так?
— Ты что, знаешь ее?
— Ясен пень, знаю! — Мишаня даже пристукнул по колену ладонью. — Или забыли ту бабу, что приходила к нам жаловаться на гадалку? Та, дескать, напророчила ей пропажу кошелька, и стоило ей вернуться от бабули, как кошелек действительно пропал. Она еще талдычила, что старуха сама его сперла, а мы с вами тут хихикали.
— Кажется, было что-то такое…
— Конечно, было! Я-то живу неподалеку, вот и не поленился к ней зайти.
— Ну, и что?
— Да ничего! Ладаном подышал, в глазки ей глянул. Узнать, конечно, ничего не узнал, но впечатления кое-какие получил. Короче, старуха и впрямь именитая — морщинистая, как чернослив, но держится барски, трубку пиратскую курит.
— Трубку? — удивился Харитонов.
— Самую настоящую! По всем углам иконы развешены, на лбу точечка индийская, на груди — четки. И видно, что людей обувает мастерски.
— Во-во! — Василий оживился. — Она самая! Голос дребезжащий, а глаза такие, что смотреть страшно.
— Схвачено! — Мишаня решительно указал на Гринева. — Беру его с собой и отправляемся к старухе. Прямо с самого утра! Если она не съехала с адреса, аккуратно проводим опознание и закрываем!
— Ишь, ты, какой быстрый! А дальше что?
— Дальше берем стволы, едем в лес и разносим тамошний гадюшник в щепки!
— Ты учти, после вчерашнего происшествия в «Возрождении» могут возникнуть проблемы. — Предупредил Лосев. — У ментов объявлена повышенная готовность. Так что могут и в лес не выпустить, и ошмонать на любом перекрестке.
— А что тут у вас стряслось? — поинтересовался Гринев.
— Да у нас тут кресты кто-то продолжает жечь, а вчера и вовсе ограбление банка организовали. Сейф, говорят, прямо сквозь стену выдернули.
— Это как же?
— Да очень просто, прицепили к машине тросом и выдернули.
— А что в сейфе было?
— Ну, этого нам никто не скажет. Может, золотишко, а может, и камушки какие.
— Я так понимаю, — начальственно откашлялся Тимофей, — что реквизиты людишек Атамана нам больше не нужны?
— Почему же, пригодятся! — Дмитрий бережно придвинул к себе помятую бумажку. — И потом, вдруг, Василиса адрес поменяла? Пусть Мишаня сбегает к ней, а там подумаем, как поступить. Ну, а сейчас скоренько распределим роли — и за дело…
Может, кто и назвал бы это лечением, но для Стасика это было сущим раем. Он лежал в просторной горнице, на мягком одеяле, а над ним хлопотали Горбунья и ее новоиспеченные помощницы в лице Мариночки и Марго. Дело свое они знали, и Зимин поразился тому, с какой готовностью девушки слушаются старуху, подавая ей склянки с водой и порошками, ополаскивая марлю и тряпочки, аккуратно промывая всю использованную посуду. Подобно юным новобранцам подруги Зимина не перечили своей наставнице ни словом, ни жестом. Похоже, насчет этой бабки они ничуть не преувеличивали: Горбунья и впрямь была колдуньей. Появись у нее такое желание, могла бы вить из них веревки. Поглядывая на своих «невест», он вынужден был признать, что даже самого Стаса они не воспринимали с той серьезностью, с какой вникали в бормотание Горбуньи.
— Главное, поскорее вывести гной. — Приговаривала старуха. — Чтобы ни капли яда в ране не осталось.
— Да откуда же гной? Меня только-только покусали!
— Когда зубы проникают глубоко, без гноя не обходится. — Ворчала Горбунья. — Это еще хорошо, что тебя Волк погрыз. Он у нас падалью никогда не питался. А вот был у нас медведь-подранок, вот тот мог опасно укусить. Бельмастый ему руку раз сунул — и все…
— Неужели откусил?
— Уж лучше бы откусил. Рука нагноилась, а я и поделать уже ничего не могла, опоздала. Предложила резать, а он, дурачок, испугался. Ну, а как Антонов огонь случился, так и преставился. — Бойко перекрестившись, Горбунья пробормотала под нос коротенькую молитву, подойдя к печке, зачерпнула из глиняного горшочка парящей кашицы. Деловито понюхав снадобье, деревянной лопаткой размазала по льняной тряпице. Обернувшись к лежащему Стасу, строго предупредила:
— Жечь будет, терпи. Уж пусть лучше сейчас переболит. Очень уж худая у тебя рана.
— Что же в ней такого худого?
— Балбес! — старуха
