В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
Дмитрий без особых церемоний обшарил убитого и действительно нашел увесистую связку. Кроме ключей он обнаружил запасную обойму, расческу, исполненную в виде ножа с выскакивающей гребенкой и колоду карт с обнаженными мулатками. Дамочки на картах не просто позировали, а занимались непристойностями в стиле «мазо».
— Паренек-то — эстет, оказывается. — Пробормотал он.
— Был эстетом, — внес поправку Мишаня.
— А где наши телефоны?
— Телефоны забрали еще в машине. Вместе с оружием. Там, верно, и остались.
— Да-а, интересное кино! Их что же, всего трое было?
— Почему же, один на улице остался — машины охранять.
— Значит, четверо гавриков?!… — Харитонов потрясенно помотал головой. — Да, братцы, так низко мы еще не падали. Считай, на голый понт нас взяли.
— Не на понт, а на удостоверение. — Поправил его Лосев. — Стали бы мы понтоваться с обычными гопниками.
— Стали бы или не стали, а в подвал угодили… — Харитонов осторожно коснулся раны на лице, мельком подумал, что, без хирургических швов снова не обойтись. Значит, опять придется топать к врачам. Да еще и Лосева с собой тащить, — ему рожу тоже крепко покарябали…
— Ты у офицерика телефон глянь. — Снова подал голос Мишаня. — Сдается мне, была у него трубка.
— Вот сам и глянь, — Дмитрий снял стальные браслеты с рук Мишани, шагнув к Марату, скоренько повторил несложную процедуру освобождения, бросил ключи Лосеву.
— Значит, так, хлопчики! Ты, Маратик, бегом к мешкам, что лежат в глубине подвала. Проверь, что там внутри на самом деле — аммонит, тротил или другая какая хрень. Ты, Мишань, хватай у офицера трубку и галопом вызванивай Кравченко.
— А может, брякнем сразу Точилину? Я о том парне, что брал нас в первый раз?
— Все я прекрасно помню! — Харитонов раздраженно поморщился. — Только не хочется мне с ним толковать.
— Почему не хочется-то?
— Да потому и не хочется, что ну их всех к лешему! Ты что, до сих пор не понял, в какую грязь нас пытались втянуть?
— А ты сам-то понял?
Харитонов болезненно поморщился.
— Я, братцы, понял только одно: грохнули бы нас здесь стопудово. Выставили бы в качестве пособников террористам — и грохнули… Так что хватит с нас безопасности, нахлебались… Лучше тряси Кравченко. Он — хоть и плохонький, но свой.
— Свой-то свой, а безопасности сдал.
— Тем более! Раз втянул нас в это болото, пусть сам и вытягивает. — Дмитрий взглянул на пистолет в своей руке, обратил взор в сторону ступеней, ведущих из подвала. — Ну, а мы с тобой, Тимох, попробуем выбраться наружу и спеленать четвертого шустрика.
— Хочешь взять его живым?
Дмитрий серьезно кивнул.
— Трупов с нас достаточно, нужен язык. Если помрет и этот крысенок, разговора с безопасностью не получится… В общем, шорохом попахивает серьезным. Они же под себя копают, смекаете?
— Думаешь, идет разводка на высоком уровне?
— Она самая. И мы в этой бодяге — даже не пешки, а так — случайная пыль.
— А если этот четвертый смоется и поднимет тревогу?
— Тогда пиши пропало… Короче, пошли! Поднимаемся, оглядываемся, а там уж по ходу дела сообразим, как действовать. Главное — не дать этому крысенку сбежать.
Но реального развития событий Харитонов не угадал. «Крысенок», о котором они говорили, убегать вовсе не собирался. Планы его были куда как более прагматичные, и в данную минуту он осторожно спускался по лестнице. Все, о чем говорили «кандагаровцы», служащий безопасности слышал прекрасно. Потому и намерения его существенно отличались от того, что задумал Дмитрий. Не то, чтобы боец очень уж сожалел о гибели своего прямого начальника, но действовала инерция дисциплинированного служаки. «Враг» не только вырвался на свободу, но и собирался в свою очередь припереть его к стенке, а такого врага следовало однозначно ликвидировать. Ну, а то обстоятельство, что он остался один, сотрудника ФСБ не смущало. В руках бойца был автомат, а кроме того, он собирался атаковать первым…
Где-то стучали падающие капли, эфэсбэшник крался, словно лесной зверь, — неторопливо и бесшумно. Голоса переговаривающихся внизу он слышал совершенно отчетливо, и не подлежало сомнению, что у него все могло получиться. Но подвела темнота. После яркого дневного света, он все еще не освоился в подвальных сумерках. По уму следовало бы подождать хотя бы минуту для полной адаптации зрения, но этой минуты ему не дали. Парни, что стояли внизу, решительно направились к лестнице. Поворот скрывал их фигуры, и, вскинув автомат, сотрудник ринулся навстречу. Он не паниковал, — всего лишь спешил занять более выгодную позицию. И тотчас зазвенело железо, — нога угодила на обрезок трубы. Подобного мусора здесь
