В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
данную минуту требовать от него большего было нелепо. Иные в его положении теряли сознание от болевого шока, и бедному Грине требовался морфий с новокаином, но никак не свирепая тряска коллеги.
— Эй, Коста! Там вроде пацаны наши…
— Ну-ка! — скакнув к окну, Коста высунулся наружу, свирепо гаркнул: — Куда он побежал? Кудя, я спрашиваю!
Наверное, куда-то перепуганные пацанчики ему все же указали. В этих потемках и в этом гаме сложно было разобраться, на это и рассчитывал Стас. Грохоча ножищами, бритоголовая гвардия метнулась из комнаты. Выждав мгновение, Зимин призраком поднялся из-за кресла, неспешно отряхнул руки. Поймав на себя страдающий взор Грини, приложил палец к губам. Чтобы стало еще понятнее, тем же пальцем изобразил выстрел в висок. И Гриня, конечно же, все понял. Во всяком случае, кричать он стал.
— Вот и молодец! — шепнул Зимин. — Веди себя хорошо — и доживешь до сорока с лишним.
Наверняка у Грини водилось при себе какое-нибудь оружие — вроде кастета или нунчаку, но обшаривать его совершенно не хотелось. Кроме того, лучше других Стас знал, что при желании в оружие легко превратить любой предмет — без магии и какого-либо колдовства. Во всяком случае, теперь он мог это себе позволить. С конспирацией было покончено, и Зимин вновь получал полный карт-бланш. Он и Гриню мог бы убить сейчас более чем сотней различных способов, пустив в ход осколок плафона, случайную веревку или собственные пальцы. Но ничего этого Стас делать не стал. Перешагнув через тело бойца, он преспокойно вышел в коридор. Путь в студию был свободен, и следовало поторопиться.
— Физкульт-привет, Стакаша! — шагнув через порог, Стас тщательно прикрыл за собой дверь. — Ну, чего ты? Вроде как даже с лица сбледнул? Или нарушил твое уединение?
— Ты? Откуда?… — обладатель художественного пучка волос на затылке нерешительно попятился. — Это за кем там гнались? За тобой, что ли?
— Угадал, Стаканчик, за мной. Только не поднимай шума, ты ведь уже видел — я парень быстрый.
Оператор сухо сглотнул.
— А ты в курсах, что посторонних сюда не пускают?
— Но тебя же почему-то пустили?
— Я не посторонний.
— Верно, ты оператор и фотограф. А еще по совместительству — насильник и убийца.
— Я никого не убивал!
— Убивал, Стакаша, еще как убивал! И не сомневайся, твое участие в этой мерзости мы докажем железно.
— Ты кто, в натуре? — лицо оператора пошло пунцовыми пятнами. — Ты, что, мент?
— Хуже, Стаканчик. Настолько хуже, что тебе с твоими генитальными мозгами ни в жизнь не догадаться. — Продолжая приближаться к оператору, Зимин мимоходом подцепил со стола фотоаппарат, с уважением оглядел. — Ого! «Минольта» — да еще цифровая! Всю жизнь о такой мечтал. Значит, малышек голеньких снимаешь?
Увидевшие Стаса девушки энергично засучили ногами. Конечно, они не могли понимать, что происходит, но в появлении Зимина им чудилась надежда на спасение, и этот шанс они, конечно, не хотели упускать.
— Спокойно, подруженьки, спокойно! — Зимин содрал с бедняжек полоски скотча. — Только не орать, договорились?…
— Они зарезать нас хотели! — немедленно выпалила Татьяна. — Вон тем ножом!…
— А меня еще и изнасиловали! — пискнула Лиза. — Этот насиловал, а тот снимал из-за стенки…
— Дура! Да кто тебя насиловал! — рыкнул Стакан. — Сама под него легла. Еще и улыбалась в камеру.
— Да?… Если б не улыбалась, вы бы с меня три шкуры спустили! — заплакала Лиза. — Вам же пидора английского прижать нужно, вот вы и стараетесь.
— Это вы стараетесь, — фыркнул Стакан, а я только фиксирую…
— Гнида, урод! — обе девушки продолжали надрывно всхлипывать, и оттого речь их стала совершенно невразумительной.
— Видал? — Зимин кивнул в их сторону. — Обижены на тебя девоньки. Выходит, не по нутру им твое искусство пришлось.
— Да причем тут искусство! Что Папа говорил, то и делал… — Стакан по-прежнему отступал от Зимина, и перекошенная физиономия его выдавала паническую работу мысли. Он явно соображал, какой сигнал подать, чтобы при этом уцелеть и выжить.
— Короче так, Стакаша! — Стас выдернул из руки спящего Ларсена нож, присев возле Татьяны, одним ударом перерубил проволоку, притягивающую шею девушки к кровати. Также буднично перерезал веревки на руках и ногах пленниц. — Болтать мне с тобой некогда, — сам видишь, что за окном делается. А потому ты мне сейчас коротко и доступно расскажешь, где у вас расположено хранилище пленок, кому вы сдаете продукцию и скольких детишек вы успели уже мочкануть.
— Ты что, охренел, в натуре? Или думаешь живым отсюда
