В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
— знали уже, чего можно ожидать от пассажиров иномарки.
— А ну, выходи!… — гаркнул во всю силу своих легких Тимофей. — Ждем три секунды и открываем огонь на поражение!…
Ответом ему была тишина. Только мерно продолжал работать движок «Лексуса» и горели фары, освещая дорожку примятых кустов.
Как обычно, всех опередил Мишаня. Колобком скатившись к опрокинутому авто, он осветил фонарем кабину, чуть помешкав, сунулся в салон. С противоположной стороны аналогичную операцию повторил Маратик.
— Ну? Что там у вас?
— А ничего. Некому здесь выходить! — Маратик фонарем прочертил в воздухе похоронный крест, сунул пистолет в кобуру.
— Кто хоть там?
— А вы сами полюбуйтесь. За рулем Папа, а рядом пацан какой-то.
— Какой еще папа? — Дмитрий сообразил не сразу. — Вот же крендель!… Тот самый, что ли?
— Ну, да. Вон и мокасины знаменитые, о которых братва трендит…
Спустившийся вниз Харитонов тоже заглянул в салон. Ребятки оказались правы, перед ним, в самом деле, находился Папа, тот самый вор, которого пусть мельком, но они видели на фотографиях в электронных файлах. Лицо хмурое даже в смерти, в уголках губ — навеки застывшее презрение к окружающему миру. Прижатый к сиденью раздувшейся рулевой подушкой, седовласый урка не подавал признаков жизни. Насчет шейных позвонков Марат не ошибся. Уже одно положение свешивающейся набок головы говорило о том, что шея у Папы сломана.
— Смотри-ка, даже подушка безопасности не спасла.
— Что ты хочешь, — старость!
— И не просто старость, а воровская старость. — Со значением добавил Лосев. — Сколько зон человек оттоптал, сколько камер перепробовал! Пока нормальные люди на курорты ездили да сапропелевые ванны принимали, он чифирь трескал да от собак по тайге шастал. Соответственно и болезни коллекционировал — от сифилюги до ревматизма.
— Тебе никак жалко старичка?
— А мне, Димон, с некоторых пор всех жалко, — хмуро пробурчал Лосев. — Потому как все были детьми — веселыми да румяными. И мамы были у всех, и бабушки… Вот и этот порчак мог бы дедом стать, внуков нянчить. А в итоге — как жил беглецом, так и умер. И никто этого дурака словом добрым не помянет. Ни завтра, ни через год…
— А что за пацан?
Мишаня, заглядывающий в салон с другой стороны, устало качнул плечом.
— Тоже из знакомых. Связник, что выходил на Ларсена.
Харитонов присвистнул.
— Ну, и дела! Хорошенький у нас дуплет приключился!
— Этот как раз мог бы выжить, да только ремнем, дуралей, не пристегнулся — вот и вмазался переносицей в приборную панель.
— Когда ему было пристегиваться! Он же в нас пулял, шакаленок.
— Пульс-то проверил?
— Нет пульса. Оба гикнулись.
— Понятно… — Харитонов выпрямился. Что ж, может, оно и к лучшему. Для нас, я имею в виду.
— То есть?
— Он же вор, — Дмитрий кивнул в сторону перевернутой машины. — Значит, и последствия будут заметные. Такого бугра замочить — себе дороже. А так — все спишется на аварию, на неумелое вождение.
— Тем более, что так все и было. — Вставил Мишаня. Взяв из руки мертвого Гусака пистолет, нюхнул ствол. — Не надо бы оставлять его здесь.
— Верно, прибери…
— А чего они удирали-то? — спросил вдруг Маратик. — Я имею в виду — из лагеря?
Он поглядел долгим взором на Дмитрия, потом на Лосева. Не сговариваясь, «кандагаровцы» полезли вверх по склону, а спустя несколько секунд, «Мердседес» уже отъезжал от места аварии. В оставленном Папой лагере явно что-то стряслось.
Они готовы были увидеть руины и трупы, почти не сомневались, что им сходу придется вступить в бой с местными отморозками, но ничего подобного не произошло. В некотором смысле зондер-команда охранного агентства «Кандагар» не успела даже к разбору полетов. Они приехали, когда все уже было кончено. Даже гильз на земле почти не осталось, — юркая ребятня успела подобрать все, что могла. И хотя приехавшие патрульные пытались отпугивать салажат криками и взмахами резиновых дубинок, но здешних шпанят такие пустяки давно уже не трогали. Они сновали вокруг, как маленькие акулята, с жадностью выцеливая глазом все мало-мальски ценное, задавая нелепые вопросы, обещая за десятку показать карточный фокус.
— Да уж, это не Артек… — пробормотал Лосев. — Хотя на несчастных сироток они не очень похожи.
— А ты себя в интернате вспомни! Тоже небось не рыдал в подушку. — Зимин циркнул сквозь зубы. — Дети — они всегда детьми останутся. И на самой скотской войне будут играть и смеяться…
Он был прав, лагерные детишки и впрямь горя своего напоказ не выставляли. Да и не чувствовали они его, давно свыкнувшись с образом полунищего существования.
