В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
героическую любовь трендят, — я-то знаю, как оно в жизни бывает.
— И как оно бывает?
— Да так и бывает — либо орально, либо анально. Другой бы на месте папаши радовался, что дочка презервативы в сумке таскает, — значит, не совсем еще дура, а он жаловаться побежал! И нечего тут запрещать, потому как подростковый токсикоз — дело нешуточное. — Маркелов вернулся к своему экрану, возабновил игру в покер. — Это я по себе, бляха-муха, помню. Иной раз голова кружилась на пляже, чуть в обморок не падал. Была бы техника, как сейчас, тоже занялся бы порнухой.
— Интересное признание… Ну, а вы что думаете? — Харитонов взглянул на Маратика с Тимофеем.
— Ты у нас директор, — ты и думай. — Лосев налил себе из принесенного секретаршей кофейника, с шумом отхлебнул из огромной кружки. — Проверить этот лагерный гадюшник, конечно, не мешает, да только под каким видом мы туда сунемся?
— А мы и соваться не будем. — Дмитрий хитровато улыбнулся. — Для этого у нас есть Стас.
— Что? — глаза у Марата полезли на лоб. — Он же увольняться собрался!
— Пусть увольняется. — Дмитрий продолжал улыбаться. — А этот лагерь мы ему на посошок подсунем.
— То есть как?
— А так. Ты вспомни, о чем он мне толковали, — ему же отвлечься нужно, с детишками поиграть, воздухом свежим подышать — вот и пусть дышит. Уверен, в лагере ему понравится.
— Он же в школу собирался устраиваться!
— Какая разница — лагерь или школа? Кроме того, насколько я помню, школы начинают работать с первого сентября, а сейчас на дворе конец мая. Вот и пусть поработает в этом местечке. Все-таки природа, дети. Отдохнет, отвлечется, — заодно, глядишь, и порнографистов этих вычислит.
Лосев ошеломленно переглянулся с Маратом.
— По-моему, Димон спятил, — заявил грубоватый Маркелов. — Это Стаса-то в лагерь к малолеткам? Да черта лысого он там забыл!
— А, по-моему, Димочка — гений! — воскликнула Елена. — Это именно та работа, которая Зимину сейчас нужна. Стасик с ней отлично справится!
— Ты уверена?
— На все сто! И по этому поводу предлагаю выпить еще по чашечке кофе. Сейчас как раз сделаю свежего…
— Опять цикориевого? — процедил сквозь зубы Маркелов.
— Не бойся, толстокожий! Я же знаю, что со вкусом у вас полный завал. Так что специально для таких, как ты, приготовлю бразильской наркоты.
— Здорово! — Маркелов потер ладони. — Бразильскую наркоту мы любим!
— Как и бразильский футбол, — охотно согласился Марат. Извиняясь, взглянул на Елену. — А что нам еще остается, если своего футбола нет?
— Не сомневайся, скоро появится.
— Вот когда появится, тогда и перейдем на цикорий.
Глава 3
В далекой песочнице гомонили дети, в молодой листве сновали пичуги, но сейчас вся эта суета казалась ей совершенно нереальной. Все равно как сюжет какого-нибудь фантастического фильма. Сегодняшние будни Алены были намного страшнее, и возможно, именно поэтому ничто иное, кроме этих будней ее не интересовало.
Как всегда в скверик у фонтана она пришла первой. Убедившись, что Игнат снова запаздывает, Алена мысленно обматерила весь мужской род. Что-то и впрямь перекосилось в окружающем мире: погода, мужские качества, вкус магазинного хлеба — все претерпело качественные изменения. Во всяком случае, времена, когда мужчины долгими часами зябли под уличными фонарями в ожидании подруг, остались исключительно в фильмах и ветхой памяти родителей. С некоторых пор роли кардинально поменялись, и на свидания первыми стали заявляться дамы. Им же нередко приходилось проявлять инициативу по части интимных отношений, решать финансовые вопросы и даже браться за организацию самозащиты. Род мужской, по мнению четырнадцатилетней Алены, стремительно угасал. Судя по всему, возвращались времена матриархата, и факт этот Алену совершенно не радовал.
Вообще-то ее звали Еленой, но Лен вокруг развелось видимо-невидимо, и потому по собственному почину Лена предпочитала представляться Аленой. Да и почему нет? Сейчас все переделывали свои имена. Того же Игната звали Натом, Мишку Филатова — Филом, Петьку — Петручио и так далее…
— Привет!
Вздрогнув, она обернулась. Игнат снова умудрился подойти к ней незаметно. Виной всему была глухота, начавшаяся вскоре после того, как Коста ударил ее в правое ухо. И ударил-то, сучий потрох, только за то, что отказалась дать ему в первый день. Этому лагерному великану обычно не отказывали, а кто отказывал, тот немедленно получал на орехи. Вот и она получила, поплатившись глухотой. Скрывать неприятный недуг от родных было совсем несложно, однако жизнь приоткрыла для Алены ряд минусов, преследующих слепых, глухих и прочих увечных. Во всяком случае, теперь она
