В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
стала отчасти понимать, каково это приходится жить в обществе, не делающем никаких скидок для калек и инвалидов. Вот и на школьных уроках скандалы стали обычным явлением, возникая чаще всего из-за того, что она просто перестала слышать вопросы учителя. Переспрашивать было глупо, а потому приходилось дерзить и огрызаться…
— Ну что, принес?
— Ага… — Игнат, долговязый подросток с носом-кнопкой и россыпью темных веснушек на щеках, виновато улыбнулся. Украдкой оглянувшись, приоткрыл сумку. Заглянув в ее темные недра, Алена разглядела пластиковый бок миниатюрной видеокамеры.
— Что за фирма?
— Самый настоящий «Панасоник», так что все тип-топ!
— А батарея?
— Аккумуляторы, зарядный блок, провода — все здесь.
— И микрофон?
— Ты что, смеешься? Это же последнее поколение — цифровик! Микрофон, таймер, процессор — все в одном флаконе! Так что запишем в лучшем виде.
— Клевая штучка… Где надыбал такую?
— Ясно где — у бати. Он любит аппаратуру с наворотами. Как что новое появляется, сразу покупает. У нас и пылесос водяной, и озонатор какой-то охрененный. А месяц назад батя комп приобрел за полторы штуки баксов. Главное, сам с ним обращаться не умеет, а все одно лезет покупать.
— Он бы лучше нам отстегнул, если деньги девать некуда.
— От него дождешься… — Игнат вздохнул.
— Так он что, не дал тебе ничего?
— Конечно, не дал. Вот только камеру и удалось свистнуть — и то втихаря. Узнает — шкуру спустит.
— Недорого и стоит твоя шкура!
— С хрена ли недорого?
— А сам скоро узнаешь, когда Любаша долг спросит. А она спросит, не сомневайся.
— Так откуда мы возьмем?
— Вот ей и объяснишь с Костой. Только они за этот кидняк нас точно накажут.
Игнат озадаченно почесал затылок.
— Да-а… С Костой лучшей не связываться. И главное — продать нечего. С карточки денег не снять — кода не знаю, а наличные батя в сейфе стал прятать. По-моему, что-то подозревает. Или настучал кто. Хорошо хоть сигареты успел стянуть…
— Ну, значит, хоть подымим. А то я уже неделю без табака.
— Неделя — это вилы!… А как насчет лагеря? Уговорила?
— Куда ж они денутся!… Ясное дело, уговорила. Хотя допросами уже достали. Где, мол, да что? И насчет татуировок опять разорялись. Отец даже ремнем грозил.
— И что?
— Ничего. Кишка у него тонка, чтобы доченьку свою выпороть.
— Ты вроде как даже жалеешь.
— Конечно, жалею! Уж лучше бы выпорол. Такому отцу хоть пожаловаться можно. А мой… — Алена пренебрежительно махнула рукой. — Тряпка и есть тряпка. Кроме своих нот ничего не видит, не знает.
— А что с финансами?
— Да то же, что у тебя! У моих с этим делом всегда было глухо.
— Как же быть? — Игнат растерянно шмыгнул носом. — У меня ведь тоже практически по нолям.
— У тебя-то и по нулям? Не гони!
— Ну, есть кое-что, но всего на одну фитюлю. А ломки уже второй день, так что извини, не поделюсь.
— Ничего, как-нибудь переживу.
— Нет, правда, не обижайся. Если бы не ломки, я бы дал.
— Ладно, проехали. Говорю же, перебьюсь.
— Да уж, ты у нас железная. Я бы так не сумел. — Игнат с уважением покачал головой. Он ничуть не кривил душой, и Алена невольно поморщилась. Такого рода комплименты ее совсем не восторгали. Уж она-то лучше других знала, что легкое словцо «перебьюсь» не облегчит ее положения. Знала, что снова будут судороги и головная боль, знала, что забудет о нормальном сне и аппетите. И ни черта в итоге не переможется. Придется ломать гордыню и снова выползать на панель — может, даже нырять в постель к Витьке Кривому или к тому же Бобу Альфонсу. А это еще хуже, чем с Костой. Кривой в жизни не мылся, а от Альфонса воняет, как от лошади. Зато и платят уроды по нормальной ставке — почти как валютной проститутке. Короче, можно и потерпеть разочек. Но самое скверное, что снова не получится откупиться от Любаши. За кассеты эти твари запросили тонну баксов, а где им достать такие лавэ?
— Может, все-таки поговоришь с отцом?
— Я ведь уже объяснял, — Игнат поежился, — он у меня бешеный. Кроме машин своих знать ничего не знает. Не только денег не даст, но еще и охрану свою взгоношит. Он ведь себя крутым мнит, думает — с любым криминалом сладит. А увидел бы разок Ангела — и обделался бы со страха.
— Вот и надо, чтобы не увидел. Ни Косты, ни Ангела, никого.
— Да уж, узнает про съемки, пришибет.
— А ведь мог бы и заплатить за сыночка. Или бабки для него важнее сыночка?
— Может, и не важнее, только дурак он. Дурак и козел старый. Такому, хрен, что объяснишь.
— Ясно. — Алена сухо кивнула, задумчиво произнесла: — Значит, снова придется ехать в этот траханный лагерь. И не просто ехать, а еще
