В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
знают — и что гладить, и на какие эрогенные зоны нажимать.
— А нам эти знания по барабану!
— Вот потому и не хотят они с нами дело иметь. — Дуст кивнул в сторону разгуливающих подруг. — А этих, Гусак, я так просекаю, лучше не трогать.
— Чего это ты за них впрягаешься?
— Неприятностей не хочу. Сам же Папу помянул.
— А может, они из села?
— Не похоже, — Дуст мотнул головой. — Селянок пацаны давно уже распугали, — обходят лагерь за пять верст.
— Выходит, наши курочки? — Укроп нетерпеливо хохотнул, заегозил на месте ногами. — В натуре, уже хочу! Только чур, я первый!
— С чего это — первый?
— А кто их увидел? Ты, что ли?… Глянь, какие буфера, это ж окосеть можно!
Перевесив гитару на грудь, Дуст тут же с готовностью забренчал по струнам. Голос у него был гнусавый, но, странное дело, слушать его любили.
Все было просто, паренек ширялся,
Ну, а под ширево ловил незрелых цып,
Он был маньяк, но перед Папой клялся,
Что чист, как голубь, и невиннее овцы.
Он был крутой, как ствол на пилораме,
В сортирах люстры, шпалер в кобуре,
Двубортный клифт, фото папаши в раме,
Джакузи, телекс и борзая в конуре.
И бедных девочек он опускал и жалил,
Менты все знали, но их закон держал,
Всего лишь раз его слегка прижали,
Вмешался Папа, адвокат наш все сказал…
— Да заткнись ты! Спугнешь ведь!
— А может, наоборот? Бабцы — они песню народную любят…
— Только чур, я первый! — вновь проблеял Уроп.
— Сиди, козел, твой номер шестой! Первым он будет… — Гусак покосился в сторону Дуста. — Значит, думаешь, это новенькие, о которых Папа толковал?
— Откуда ж я знаю? Но он ведь собирался кого-то привезти. Могут быть и они.
— А на хрена они здесь нужны?
— Это ты у Папы спроси. — Дуст нервно теребнул басовую струну, сорвав случайный стебель, сунул в зубы. — Может, для съемок, а может, и для гостей.
— Если для гостей, то плохо. — Приблизившийся Шварц, коренастый, загорелый увалень, опустился на корточки, погладив ушибленный копчик, покачал головой. — Это ж, типа, спецзаказ. За такое можно и отыметь от Папы, въезжаете в тему?
— А если только одну? — азартно предложил Яхен. — Мы ж аккуратненько! Никто и не заметит.
— Ага, впятером аккуратненько — ты думаешь, в натуре, чего мелешь! — Дуст постучал себя кулаком по лбу. — Или хочешь лишнего геморроя?
— Да какой там геморрой! Все одно добру пропадать. Приедет какой-нибудь боров из города и порвет их как Тузик грелку.
— Может, порвет, а может, и нет. У стариков с этим делом редко получается. Вспомни, как сам помогал тому старперу…
Гусак довольно кивнул. Тот прошлогодний случай он помнил отлично. Действительно привезли из города какого-то индюка с фарфоровыми зубами, с залысинами на висках и вислым брюхом. Папа шепнул — будто какой-то высокий чин из столицы. Дескать, заехал поохотиться. На волков, а заодно на свеженьких нецелованных девиц. Нецелованных найти оказалось трудно, но для высокого гостя Папа специально расстарался. Девочку нашли и морально подготовили, в нужный момент и в нужном месте расстелили пластом, да только член у высокого гостя покачивался вялым шлагбаумом и дело свое делать решительно отказывался. Вялотекущая эрекция — так, кажется, выразился тогда Папа. Дело с грехом пополам выполнить сумеет, а вот сил на то, чтобы поломать целку, не хватит. В общем, «индюк» добрых полчаса пыжился и пыхтел, но в результате только окончательно иссяк. Тогда и выдали Гусаку шлепка по заду. Чтобы, значит, и «проход» девочке зачистил положенным образом и бравым своим примером вдохнул силы в червеобразный отросток высокого гостя. Ну, а Гусаку это только подавай! Девочка уже давно не сопротивлялась и даже не плакала. Так что с дефлорацией Гусак управился быстро. Плохо только, что гость, возбудившийся от быстро мелькающей мальчишечьей задницы, вознамерился пристроиться сзади. Нечего и говорить, что такой возможности Гусак ему не дал. Выскользнув ужом из смыкающейся западни из двух тел, он рыбкой сиганул в окно. Долгое время потом боялся, что за отказ гостю его накажут, но обошлось. Наоборот Папа даже похвалил, что не стал пидором. Хотя и посетовал: дескать, век наступает сучий, — только истинные воры и блюдут чистоту рядов. А во всем остальном — в правительстве, на сцене, в бизнесе — везде наверх выползают те, кто вовремя успевает подставить собственное очко. Позже даже показал какого-то хлюпика по телевизору, объяснив, что типчик этот задницей сделал себе карьеру. Был рядовым чинушей — огонек к сигаретам подносил, у машин встречал, башмаки чистил, а после переспал с нужными людишками, обстряпал кое-какие документы и враз стал олигархом. Теперь
