В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
— Так я гений или нет? — задиристо поинтересовался Шебукин.
— Гений, не гений, но молодец. — Дмитрий задумчиво кивнул.
Великое дело — личные связи. Подкрепленные телефонной и компьютерной техникой, они способны творить дела мирового масштаба. Уже спустя пару часов Дмитрий выложил перед друзьями симпатичную распечатку.
— Прошу любить и жаловать!
— Что это?
— Как что? Список пассажиров первого, второго и третьего вагонов.
— А третьего зачем? — удивился Шебукин.
— На всякий пожарный, мало ли. Сделай несколько копий — и вперед!
— То есть?
— Ты Ваньку-то не валяй! Ты это дело начал, тебе его и завершать. Возьмешь Маратика, Серегу Маркелова — и пробежитесь по адресочкам.
— Так это ж адова работа!
— Все верно, а ты как думал? Привыкли, понимаешь, ментов ругать, а у них, между прочим, подобной рутины выше крыши. — Дмитрий утешающе похлопал Шебукина по плечу. — Ладно, не тушуйся, в случае чего поможем. Да и чудится мне, работу эту ты завершишь уже завтра.
— Это почему же?
— Да потому, что наполовину вагоны пусты, а кроме того, есть тут ряд товарищей, фамилии которых показались мне крайне любопытными… — нагнувшись над столом, Харитонов взял ручку и жирно обвел троицу фамилий. — Обратите внимание: у ребяток и билеты в одном купе, и ехали совсем недалеко.
— Зурабишвили, Асланов, Хабиров… — вслух прочел Тимофей. — Хмм… Это, конечно, любопытно, но само по себе еще ни о чем не говорит.
— Значит, следует начать издалека. Опросить сначала соседей, проводниц. На пустом их, конечно, не подловишь, вот и обеспечьте наблюдение с прослушкой, поизучайте жизнь этих ребяток.
— А я бы еще на квартирку к ним наведался. В перчаточках, разумеется…
Покосившись в сторону Тимофея, Дмитрий покачал головой.
— Да уж, методы у вас, коллега!
— Сам знаю, что методы — не блеск, зато быстро и эффективно. Это только Знаменский с Томиным могли работать сугубо по закону и ордерам. А сегодня такие методы не проханже. Тем более, что может и повезти. Вдруг, да найдем какую-нибудь дурь или ствол — вот вам и повод для задержания.
— А кто задерживать будет?
— Да уж не мы, конечно. Шепнем тем же чекистам, они же потом нам спасибо скажут.
— Ты в этом уверен?
— На все сто. Еще и на руках носить будут. У них же за каждого взятого террориста медали вешают! Ясное дело — носить будут!
— Не знаю, как они нас будут носить, — лишь бы не поносили. — Скаламбурил Шебукин. — А лучше — выдали бы документики с особой печатью…
— Ага, на допуск в резиденцию губернатора, министерские файлы и мавзолей. — Харитонов поднялся из кресла. — Ладно, господа-товарищи, хватит трепаться. На сегодня расходимся, а завтра — с самого утра займемся означенным списком…
— Але, Натовец, потолковать надо! — дорогу заступил Яхен. Худющий, весь в каких-то шишках и костистых выступах, он был значительно выше Игната и при всей своей худобе умел довольно опасно драться. Потому, верно, и пытался после вчерашнего фиаско восстановить пошатнувшуюся репутацию. Самого Яхена Игнат не слишком боялся, однако тревожило, что на некотором отдалении маячило еще трое ребят, включая коренастого Шварца, вездесущего Укропчика и Дуста. Последнего, к слову сказать, Игнат тоже вчера обидел, а уж Дуст великодушием Гусака не страдал и подобные вещи запоминал накрепко. Кто знает, возможно, и Яхена на предстоящий реванш подговорил именно он. И рассчитал все абсолютно точно: ни вожака, ни взрослых поблизости не было, а самому Игнату отвертеться от схватки было затруднительно. Дуст был пареньком ушлым и подобные ситуации просекал на пару ходов вперед. Единственное, о чем он не знал да и не мог знать, это о масштабе тех перемен, что произошли в душе Игната. Из раба Натовец превратился в личность, но пацаны об этом еще не подозревали.
Сколько помнил себя Игнат — драться он никогда не любил. Избегал конфликтов в школе, отличался покладистым характером в детском саду. Собственно, необходимости драться он как-то и не ощущал, — чаще всего умудрялся договариваться, а особо серьезным ребятам с легкостью уступал. Все изменилось в лагере после встречи с Гусаком. Именно Гусак первое время покровительствовал «маменькиному сынку», терпеливо делясь дворовыми тайнами, вдалбливая в голову азы, что позволяли в кратчайший срок завоевать в ребячьем кругу уважение.
— Это, прикинь, везде работает, — вещал он, — хоть в зоне, хоть в армии. Будешь всем рыло подставлять, превратишься в дупло ходячее. Поэтому правило номер один: бей первым!
